Я снова скосила глаза на своего странного сегодня парня. Ноль эмоций. Выглядывает лениво что-то в людском море.

ГЛАВА 41. Драконы!

Лиллианна

Карета медленно ползла в общем строю.

Хегг вдруг повернулся ко мне и спросил:

— Ты поставишь на меня, Лиля?

Я не ожидала, замешкалась.

— Не веришь в меня? — он высокомерно задрал брови на лоб.

— Денег нет, — призналась я.

Он засмеялся и выпрыгнул из повозки на ходу. Его фуражка без знаков отличия на высокой фигуре не сразу растворилась в пестрых тюрбанах, чалмах и тюбетейках. Мужчина не оглянулся. Запах гари, болотных газов и зверинца буквально выедал глаза. Фосс поспешно задраил стекла на дверках кареты.

— Займемся ставками, — делово объявил он, — ты ведь новичок в здешнем беттинге, детка? Придется дать тебе денег на первую ставку, чтобы узнать, какова твоя удача. Выбирай монетку, сейчас выберем лошадку. Возница! Марш за каталогом!

В моем мире имперской герцогини все империалы имели одинаковое достоинство и цену. Но здесь все происходило гораздо запутаннее и сложнее для прямолинейного понимания жителя Столицы. Я перестала слушать лекцию умника Фосса о финансовых засадах на пятом слове. Просто выбрала самую тяжелую и блестящую деньгу в его коллекции и объявила, что ставлю ее на Хегга. Мой добровольный консультант заткнулся, словно слепая лошадь, встретившая новый забор. Пожевал воздух, пошевелил хрящеватыми ушами. Кивнул и продолжил рассуждения. Я бы послушала его, говорил он интересные вещи. Но не сейчас.

С истерическим визгом очнулись где-то совсем близко карнаи. Зазвенели бронзой кимвалы. Люди завопили. Шум стоял невероятный. Небо разрезала огненная дорожка, потом другая, третья. Повалил дым. Если в начале я оглохла, то теперь еще вдобавок ослепла.

— Пошли поближе. Посмотрим на старты, — предложил мой спутник.

Я отрицательно помотала головой. Покинуть относительную безопасность кареты не могла себя заставить. К концу часа любопытство победило, а ветер сдул дым и чад в сторону океана. Я вылезла на крышу нашего транспортного средства. Видела старты двоек. Троек и одиночек. Ничего не понятно, кто где, но все равно производило впечатление.

Потом разболелась шея. Нелегко без привычки глядеть все время вверх. Букмекер принес увесистый мешочек с монетами.

— Смотри— ка наши ставки сработали, девочка, — радостно просиял Фосс, — наш любимый парень не подвел, сделал одиночный заезд! Теперь можно ехать домой, отпраздновать…

— Разве мы не станем его ждать? — удивилась я.

— Команда была: «отправляться восвояси», — подтвердил возница.

Я промолчала. Устала и хотела пить. Но сильнее всего на свете хотелось оказаться как можно дальше от этого вонючего жаркого ада.

— Подвинься.

Я открыла глаза. Темно. Луна зашла, а солнце просыпаться не торопилось.

— Лиля, подвинься, — повторил Хегг, не снижая громкости. Просунул под меня руки и передвинул к краю матраса.

Он что, лечь хочет? Куда? Я одна едва помещаюсь.

Он лег. Был мокрый и холодный, как покойник. С полотенца на бедрах капала вода.

— Ты с ума сошел! Теперь в кровати лужа, — возмутилась я. Говорила шепотом по инерции. Вряд ли в такой неурочный час кто-нибудь мог нас услышать.

— Я замерз, — проскрипел Хегг, неловко вытягивая из-под себя мокрую тряпку и бросая ее в темное пространство гардеробной, — согрей меня, Лиля.

Я поднялась на ноги. В анфиладе незакрытых дверей маячил неверный огонек ночной лампы где-то на лестнице, и дул холодный сквозной ветер. Я закрыла дверь и даже ключ в замке повернула. Вытащила стопку цветных простыней из шкафа. Обложила ими по кругу ледяного парня. Он едва слышно стучал зубами от холода.

— Ко мне иди, сдохну, пока тебя дождусь, — простучал он, — ложись.

Я вздохнула и пристроилась рядом. Укрыла обоих толстым стеганным покрывалом.

— Мммм, — промычал мой кавалер, укладывая меня сверху на себя, — мммм…

Он заснул. Удивительно быстро отогревался. Его неприятная, мокрая, скользкая кожа стала теплой. Потом сухой. Очнулся запах восточных специй. Снадобий и притираний. Аромат миндального масла отчетливо мешался с томной амбровой нотой. По мере того, как мужчина высыхал и нагревался, масляный букет, втертый в его эпидермис, усложнялся и удивлял. Я бросила попытки угадать и подсчитать оттенки. Лежала неподвижно, сунув нос чуть ли не под мышку героя. Интересно было бы поглядеть на автора запашистого снадобья.

Откуда-то снизу, где-то в районе живота и ниже, тянуло кровохлебкой и подорожником. Хегг ранен? Я хотела посмотреть, но он положил тяжелую ладонь мне на затылок и не вышло. Только смогла лечь удобнее на плече. Я поневоле нанюхалась диковинной смеси аптечных, парфюмерных и наговорных трав и заснула.

ГЛАВА 42. Утро после

Хегг

Я проснулся в отличном расположении духа и тела. Моя рабыня сопела в область моего левого соска. Спит. Я прикрыл веки и прислушался. Шесть утра. В моем личном внутреннем эфире стояла тишина. Я поставил блог на мозги вчера днем. Ни одна магическая девушка не прорвалась.

Лиля спала на моей руке. Вроде ей удобно. Сквозь тонкую ткань просвечивали соски на груди. Грудь! Я брежу. Крошечные розовые горошины глядели на меня с вызовом. Интересно, кто-нибудь из ее семьи еще здесь?

Я осторожно высвободил руку. Не хотел ее будить. Когда моя рабыня спит, в мире царит тишина и гармония. Я мизинцем сдвинул край рубашки в сторону. Все-таки грудь есть. Нежные едва заметные полуовалы на ребрах. Худышка. Я осторожно прижал пальцами тот сосок, что ближе. Она вздохнула. Не проснулась и на инстинкте подставила второй. Я потрогал его губами. Лизнул. Фосс спросил меня, почему я с ней не играю, даже по утрам? Я повел дорожку поцелуев ниже. Тааак. Я в пальцах порвал полупрозрачную ткань, чтобы не мешала. Глубоко втянутый пупок. Кости таза. И треугольник редких светлых волос. Девушкой пахнет. И слегка близкими месячными. Неужели месяц прошел? Я лизнул внутреннюю поверхность бедра. Потом другого. Она опять вздохнула и немного раздвинула ножки. Я всунул пальцы в святая святых и потрогал языком спящую плоть.

— Пошел вон.

Проснулась. Я обхватил губами клитор. Недобрые маленькие ручки уперлись мне в башку и сдвинули в сторону.

— Пусти!

Моя собственность вывернулась из-под меня и убежала. Я разочарованно упал на подушки. Неназываемый! что за баба! Чтобы не делать, лишь бы мне поперек.

Эрекция гнала кровь. Я встал и пошел вслед за моей собственностью. Сколько можно меня динамить! Вожусь с ней, как с королевой. С ней дома хуже обращались, наверняка. Не зря она туда не торопится! За человека ее там не считают, точно.

Лиля стояла посередине моей спальни и держала на весу разорванную рубашку. Разглядывала. Успела уже в халат упаковаться. Ну да, чтобы я,