ведь там… в машине… когда он отвозил меня в общежитие… Мне показалось, что он может быть нормальным. Он разговаривал со мной и выглядел расстроенным всей этой ситуацией. Играл какую-то роль?

Вот сейчас он ведёт себя как придурок!

Если бы не лекция, я бы высказала всё, что думаю о нём. Но я включаю игнор. Сосредотачиваю свой взгляд на Антоне. Он рассказывает что-то на непонятном мне языке. Чувствую себя первоклассницей, попавшей на лекцию о квантовой механике.

Но студенты слушают с таким видом, будто им Америку открывают. Глаза горят, им интересно! В общем, помалкиваю и на Даню не обращаю больше никакого внимания.

Лекция идёт своим чередом. Поражаюсь тому, как Антон легко и спокойно вещает на такую большую аудиторию. Каждое его слово, каждая мысль звучат чётко и уверенно. Я всегда знала, что он гений, но сейчас, глядя на него со стороны, осознаю это с ещё большей силой.

Звучат заключительные слова… И тут Катя снова толкает меня под рёбра.

Блин, так и до синяков недолго.

— Что?

— Гляди! — взволнованно говорит она и уже подсовывает мне под нос свой телефон.

Я не сразу фокусируюсь на экране, зрение будто затуманено, но когда получается… Застываю. Кажется, сердце останавливается в груди, а в ушах звенит.

Видео. Артём Макаров снимает себя. В мотоциклетном шлеме. Переводит камеру вперёд. К нему поворачивается… Воронин. На байке. Салютует рукой в кожаной перчатке, опускает визор на шлеме… Рывок вперёд. Они едут по шоссе, а потом… Кирилл как-то неудачно заворачивает на повороте и врезается в отбойник… на скорости!

Он летит на асфальт, кувыркается и застывает. Не двигается!

Видео на прокрутке. Снова его глаза, снова взмах рукой… Езда, падение. Снова и снова.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы не начать выть вслух. Горло сдавливает, воздуха не хватает. А по щекам уже катятся горячие слёзы, обжигая кожу. Меня трясёт.

Кирилл… Это же Кирилл…

Глава 37. Просто вакуум

— А ты кто?

— Я его друг. Возьмите и меня с собой! — рычит Сокол.

В его голосе слышится не то отчаяние, не то ярость. Он буквально пытается впихнуть себя в сверкающий красный феррари моего дяди, словно от этого зависит его жизнь. Краска на его щеках играет, глаза мечутся.

Антон бросает на меня вопросительный взгляд.

— Пускай, — выдыхаю я, и слова эти даются мне с трудом. В горле ком, который я не могу проглотить.

Мне вот сейчас всё равно. Я в каком-то оцепенении… в вакууме. Готова терпеть и Сокола в машине Антона. Вообще по барабану на всё. Кроме Кирилла.

Лишь бы он был жив.

Скорее бы домчать до больницы. Каждая секунда тянется, как резина.

Даня устраивается на заднем сиденье с Катей, а я сижу на пассажирском с дядей. Прикрываю глаза, стараясь убежать от новой волны паники, и откидываюсь на спинку кресла.

Мозг, выключись ненадолго, пожалуйста. Иначе я сейчас накручу себя так, что в обморок грохнусь прямо здесь. Не могу больше в этих мыслях блуждать…

Пока я начинала впадать в транс и медленно тонуть в пучине ужаса, Катя устроила перепалку с Соколом. Вцепилась в него мёртвой хваткой, и требовала сказать, что сейчас с Вороном. А тот, блин, оказывается был и не в курсе. Он тут же, словно ошпаренный, выхватил телефон и начал обзванивать своих друзей.

Сказали, что он жив… пока. В больницу доставили недавно. Но… но пока ничего не известно точно. Насколько всё серьёзно. Он… на операции. И каждое это слово — как удар ножом в самое сердце.

Оказывается, он навернулся в тот момент, пока мы на лекции сидели. Он не был сегодня в универе. Вместо этого… кататься поехал…

Антон сразу заподозрил неладное. Чуть ли не за шкирку меня взял и вытащил из актового зала, а ребята, естественно, увязались за мной. И если Катина поддержка мне понятна, то Сокол… Он ведь мог и на своей машине помчать...

Но нет. Поехал зачем-то с нами. И я чувствую, как его сверлящий взгляд прожигает во мне дыру. Ну и пусть. Что ему вообще надо от меня?

— Алис, может воды взять или ещё чего? Успокоительное? По пути у аптеки можем притормозить, — спрашивает Антон. Я слышу в его голосе беспокойство.

Машина ревёт и несётся вперёд, лавируя по дороге, словно разъяренный зверь. Любовь дяди к скорости… всегда была его слабостью. Сначала у него была двухместная феррари, шикарная машина. Мне она очень нравилась, а потом он пересел на внедорожник. Стильный, классный. И такой же манёвренный.

А вообще у них в автопарке имеется семейный автомобиль. Просто иногда мой дядя любит погонять, да и жену возит на свидания на феррари. Могут себе позволить красоваться.

— Не надо, — выдыхаю я тихо. — Спасибо.

— Я серьёзно. На тебе лица нет, — настаивает Антон.

Надо же. Впервые он меня на что-то уговаривает. Неужели я и в самом деле так плохо выгляжу? Но я и не удивлена. Я чувствую себя отвратительно. Будто моя жизнь закончилась в тот момент, когда я увидела это видео.

Перед глазами до сих пор мелькают эти кадры.

Как же так? Зачем Кирилл гонял? Ну, наверняка же, у него опыт имелся, да? Что же могло пойти не так? Поломался байк? Или он просто… не рассчитал траекторию? Я не знаю. Я даже предположить ничего не могу.

Лишь бы он выжил. Пожалуйста, пусть он выживет.

Даже не замечаю, что по щекам текут уже слёзы. Они обжигают кожу, но я не чувствую ничего, кроме всепоглощающего страха. Открываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на реальности.

Ещё ведь ничего неизвестно. Но сердце сжимается в тиски так, что дышу через раз. Будто уже знаю, что всё будет плохо.

— Алис, ну, серьезно, давай хоть валерьянки, а? Нам совсем чуть-чуть осталось ехать. Ты ж сама себя съешь сейчас, — Антон не отступает. Он смотрит на меня с таким участием, будто это я лежу сейчас на операционном столе.

Я отрицательно качаю головой, не отрывая взгляда от проплывающих за окном домов. Они кажутся расплывчатыми, словно нарисованными акварелью.

— Не включай, пожалуйста, заботливого дядю, Антон. Я в порядке. Правда. Просто... скажи, что с ним всё будет хорошо. Скажи это.

Это единственное, что я хочу услышать. Просто то, что мои страшные подозрения не подтвердятся. И мне всё равно на спор, на мои обиды, на всё. Я хочу знать, что у него всё будет хорошо, а остальное — не важно.

— Эй, ну ты чего? Знаешь же, что я не экстрасенс,