class="p1">Я бросаю хмурый взгляд сначала на одного, потом на другого. Молчат.

— Всё, достаточно. Я поняла, вы накосячили. Понимаете это. Отлично. Теперь давайте сделаем вид, что я приняла ваши извинения. И как настоящие мужчины вы перестанете меня доставать. Просто дайте мне время прийти в себя. Я не хочу общаться ни с тобой, — бросаю взгляд на Воронина, — ни с тобой, — поворачиваюсь к Тимофею.

Катя рядом со мной только хлопает глазами и молчаливо меня поддерживает. Надеюсь, я говорю достаточно тихо. Не хватало ещё, чтобы кто-то уши развесил и слушал, что творится за нашим столиком.

— Мне надоели ваши игры, надоели ваши споры, надоели ваши драки… Мне всё надоело, осточертело, опротивело. Ясно?

Молча утыкаюсь в еду и запихиваю её в себя. Даже не чувствую, что ем. Просто пытаюсь сосредоточить весь мой мир на одном простом деле. Есть пищу.

Кирилл и Тимофей молчат, не возражают, будто обдумывают мои слова. И я очень надеюсь, что всё-таки они сделают правильные выводы.

Не надо меня доставать. Всё.

Я растоптана и больше не в состоянии выносить всё это.

Я просто хочу побыть одна, просто хочу прийти в себя.

Неужели я так многого прошу?

Глава 35. Нельзя поддаваться!

Вечером я иду на ужин с дядей. Он остановился в каком-то пафосном отеле недалеко от университета. Стараюсь выглядеть прилично, но волнение всё равно выдает меня. После дневных приключений настроения — ноль целых, ноль десятых. Хоть бы Воронина не встретить.

И несмотря на то, что с дядей я чувствую себя спокойно и хорошо, меня преследует какое-то странное предчувствие. Будто случится что-то неприятное. Мне ведь мало приключений, да?

Добейте меня уже, высшие силы, ещё каким-то кошмаром.

Антон уже ждет меня в холле ресторана. В этот раз он проявляет больше внимания, чем обычно. Будто чувствует, что я подавлена. Даже обнимает меня.

Ох, я сейчас расчувствуюсь. Мой дядя сегодня не сухарь! Это приятно, чёрт возьми.

— Как ты?

— Супер, — выдавливаю из себя и понимаю, что Антон всё замечает.

Ну а что поделать? Я так и не научилась носить маску на лице. Впрочем, он ведь понимает из-за чего я грущу. Радуюсь, что лезть ко мне с расспросами он не будет. Уверена в этом. Хоть какая-то стабильность в моём шатком мире.

Антон кладёт руку мне на талию и подталкивает ко входу в зал. Садимся за столик. Антон рассказывает о племяшках. Я улыбаюсь и постепенно начинаю расслабляться. Про их выходки я готова вечность слушать. Это мой личный сорт успокоительного.

В семье уже четыре малыша и пятый на подходе. Я тащусь от образцово-показательного семейства Шиповых. Такая любовь… Завидую белой завистью, что так бывает в жизни. Вот бы и мне так… когда-нибудь.

И тут я случайно замечаю знакомые лица. Кажется, эта одна из девчонок из компании мажоров. Лана или Илона… Я с первой секунды их перепутала уже. Не запомнила кто есть кто. И что-то мне эта ситуация резко начинает не нравиться… Чувствую, как внутри всё сжимается.

Взгляд у девчонки какой-то… дурной. Она видит меня со взрослым мужчиной… И мало ли какие выводы может сделать. Главное, чтобы не додумалась Воронину ничего сказать. Этот тоже может… напридумывать чего-нибудь.

Она ведь не сделает этого, правда? Ну, пожалуйста, хоть немного адекватности должно быть в этой девчонке.

Вот только минут через двадцать... Я вижу на пороге ресторана Кирилла. Мой личный кошмар начинает воплощаться в жизнь. Всё-таки Лана а-ля Илона сообщила, зараза!

Он окидывает взглядом зал и, конечно же, сразу находит меня. Останавливается, словно пораженный молнией. Секундное замешательство — и на его лице не остается ни единой эмоции. С непроницаемым лицом он направляется к свободному столику рядом с нами. Садится. Причём так, что Антон его не видит.

А ещё Кирилл начинает гипнотизировать меня взглядом. Смотрит не отрываясь, будто сверлит дыру. Ну что ему ещё от меня надо?

Мне становится жутко неловко. Я начинаю нервно теребить край салфетки. Антон что-то спрашивает, но я не слышу. Смотрю в тарелку, ковыряю вилкой салат. Лишь бы не видеть Кирилла.

— Мне нужно в туалет, — выпаливаю и встаю из-за стола.

Быстрым шагом направляюсь в сторону дверей с соответствующими значками.

Закрываю за собой дверь и пытаюсь отдышаться. Сердце колотится как ненормальное.

Мне следует просто продолжить ужин, потом Антон меня проводит в общагу и всё. Никаких драм, никаких сцен. Мне вообще должно быть параллельно на всё.

Я со своим дядей сижу и ем! Ничего криминального. Чего я вообще распереживалась?

Мою руки, споласкиваю лицо. Блин, красная как помидор, а глаза блестят лихорадочными огнями. М-да… И ничего с этим не поделать. Всё равно придётся возвращаться за столик в таком виде.

Медитации тут не помогут.

Открываю дверь, но неожиданно натыкаюсь на Кирилла. Какого чёрта?! Что он тут делает?! Пока я пребываю в ступоре, он проталкивает меня назад в помещение, словно я — пушинка. Щёлкает замком, отрезая нас от остальной части ресторана.

Я изумлённо таращусь на него, не веря своим глазам. Это… ну, вообще наглость! Полнейший беспредел!

— Какого чёрта ты творишь? — шиплю я, отступая в угол, пытаясь казаться храброй, хотя внутри всё леденеет от страха и какой-то странной, непонятной дрожи.

Он надвигается. Смотрит так, будто сейчас меня съест. Хищно, голодно, безумно. Сумасшедший! А если кто-то догадается, что мы тут вдвоём? Мы в приличном ресторане вообще-то. Заперты в одной туалетной кабинке... Господи, какой позор!

Он делает ещё шаг, и я упираюсь спиной в стену. Холодная плитка неприятно жжёт кожу. Деваться некуда.

— Так вот в чём дело, — шепчет он, приближаясь вплотную так, что чувствую его горячее дыхание на своем лице. — Тебе нравятся мужчины постарше, поэтому ты меня отшиваешь?

Я ошарашенно смотрю на него. Внутри всё закипает от возмущения.

— Кирилл, ты идиот. Я тебя отшиваю, потому что ты на меня поспорил!

— Это была большая ошибка, и я её исправлю, — хрипло произносит он, и в его голосе звучит раскаяние, но я не хочу ему верить. Не могу.

Он хватает меня за плечи. В его голубых глазах плещется что-то дикое, необузданное. В них — шторм эмоций, которые пугают и притягивают. Ощущение, что он вот-вот потеряет контроль. Я боюсь, но одновременно что-то внутри меня начинает трепетать.

— Всё равно ты будешь моей, ясно? — его голос звучит как рык.

Я толкаю Кирилла, пытаясь вырваться, но он притягивает меня к себе ещё сильнее и впивается в губы. Жёстко, требовательно, словно хочет доказать своё право