— Подчиняйся приказу, мидия, или я закую тебя в кандалы! — Через секунду уже другим голосом он сказал тихо и заговорщически: — Джо Макарони, исчезни в радиорубке и говори что-нибудь. Не повышай голос слишком громко, и продолжай, пока я тебе не крикну.

— Есть, сэр.

Удивленный, Тод послушно вошел в пустую обитель Спаркса и закрыл дверь. Он уселся в кресло радиста перед приборной панелью и, сдерживая смех, начал разговаривать сам с собой.

— Том Джарвис, — сказал он решительно, — вы самый сумасшедший идиот, который когда-либо жил на белом свете! То, о чем вы думаете, когда вам приходит в голову очередная идея, выходит далеко за рамки моего скромного интеллектуального горизонта. Если бы вы были Топпи, я мог бы кое-что понять. Но вы не пьяны — по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы вы напились спиртным до изумления, и уж точно пять минут назад вы были отвратительно трезвы.

В этот момент с палубы раздался знакомый голос:

— Не могу понять ни слова, Третий. Будьте любезны, говорите громче.

Тод повысил голос:

— Это счастье, что вы меня не поняли, капитан Том Джарвис, иначе вы, наверное, заставили бы меня заковать в цепи. Я этого заслуживаю, но…

— Громче, — прогремело через открытый иллюминатор.

Водяной шланг издает слишком много шума, решил Тод. Он поднял голову:

— Теперь я кричу во все горло. Так меня разбираете?

— Да. Этого достаточно. Выходи.

— Надеюсь, — заметил Тод с притворным достоинством, выходя на солнечный свет, — что никто из команды не видел нас в этой оживленной игре.

Том Джарвис закрутил вентиль пожарного гидранта и выпрямился во весь свой величественный рост.

— Если бы эти так называемые матросы отмыли столько же палуб, сколько я, возможно, они, наконец, смогли бы отличить левый борт от правого, когда их спросят.

— Вы удовлетворены результатом? — скромно спросил Тод.

Голубые глаза капитана сверкали весельем:

— Я закончил и очень доволен, мой мальчик, — ответил он.

— Ридли рассказал вам, что он пережил прошлой ночью?

— Да. — Джарвис не выглядел особенно заинтересованным. Он подошел ближе к помощнику. — Я пытался восстановить, где все находились в момент обрубания буксирного троса, — признался он. — Но боцман не помнит точно, кто в тот момент помогал ему здесь, наверху.

— Значит, сам боцман все это время был здесь?

— По-видимому, так. — Джарвис повернул голову, и Тод, проследив за его взглядом, увидел идущего к ним радиста.

— Ваша почта, капитан Джарвис, — сказал молодой человек.

Джарвис принял письма и быстро пролистал конверты.

— Спасибо, Спаркс, — кивнул он. Радист прошел в свою каюту.

Внезапно капитан посмотрел на Тода.

— Вот письмо с одного из островов. Хотелось бы знать... — Он разорвал конверт, развернул небольшой листок дешевой писчей бумаги и прочитал, на его обветренном лице появилась улыбка. — Это написал Топпи, — радостно объявил он. — Они добрались до Бора-Бора. Прочти сам, Джо Макарони.

Тод принял письмо дрожащей рукой. Известие о том, что Топпи и Йоргенсон, два прекрасных моряка, оказались на одном из отдаленных островов, заставило сжаться его горло. По мере чтения его настроение улучшалось.

Днем ранее Топпи написал корявым почерком:

Кап. Джарвис, чтоб вы знали, «Виндрайдер» стоит на якоре у Бораборы, и я вернусь на борт прямо сегодня. Мы со шведом выбрали буксир и увидели, где он был отрезан. Отправьте сюда несколько матросов, когда сюда пойдет шхуна, а то «Виндрайдер» снова станет кораблем без команды.

С уважением,

Лондон Топпи.

Тод поднял голову и громко рассмеялся:  

— Похоже, Топпи очень расстроился!

Юношеский смех эхом разнесся по всей палубе. Затем Джарвис весело сказал:

— О, он справится с этим. Не впервой! Когда придется, Топпи со шведом снова пойдут  вместе. А сейчас пойдем-ка в канцелярию, Джо Макарони.

Когда они подошли к трапу, Джарвис продолжил говорить уже тише:

— Нам нужно как можно скорее доставить сюда шхуну, Третий. Она является важным доказательством. Ее присутствие в значительной степени повлияет на исход дела.

Тод взглянул на массивный, словно вырезанный из камня профиль собеседника:

— Вы хотите сказать, что ясно видите перспективу дела?

— Нет, еще не совсем. Мне абсолютно необходима здесь шхуна. Я хочу осмотреть ее от носа до кормы со всей тщательностью. — Они спустились на главную палубу и направились в сторону кормы. — Ты когда-нибудь слышал о «Марии Целесте»?

Тод порылся в своих воспоминаниях:

— Имя кажется знакомым, капитан Джарвис, но я точно не помню, чье оно. Не тот ли это французский пароход, который стоял рядом с нами в Шанхае?

— Нет. Это был американский бриг, который шел из Нью-Йорка в Геную лет пятьдесят назад. Его обнаружили недалеко от Канарских островов. На борту не было ни души.

Тод спустился вслед за капитаном на кормовую палубу.

— Что с ними случилось?

— Никто этого не знает. Ни один член экипажа так и не был найден. Теорий, конечно, было множество, со стороны как моряков, так и сыщиков, которым было поручено раскрыть странное дело. Правда так и не была выяснена. Это остается одной из величайших неразгаданных загадок моря.

Вопросам Тода, готовым сорваться с его языка, не суждено было прозвучать. К ним подошел вахтенный матрос.

— На причале стоит тип, сэр, — объявил он, — и говорит, что ему нужно увидеть капитана.

— Чего он хочет?

— Это один из этих грязных тропических бродяг, сэр. Говорит, что хочет рассказать вам что-то важное о «Виндрайдере». Я не стал пускать его на борт, пока не доложил вам.

Капитан Джарвис кивнул. Его глаза засветились ожиданием.

— Очень хорошо. Проведите его в канцелярию.

Когда вахтенный ушел, Тод спросил:

— У вас есть что-нибудь для меня сегодня?

— Да. Подожди, пока я поговорю с этим бродягой. Эти бичкомберы порой подхватывают слухи, а потом с ними расстаются — за деньги.

Тод, отойдя к фальшборту, смотрел, как капитан вошел в судовую канцелярию. Мгновение спустя из левого прохода средней надстройки появился вахтенный, а за ним - знакомая фигура бичкомбера. Глаза Тода сузились.

Да, это была та же жалкая фигура, в той же одежке, сшитой из старых мешков, в той же мягкой шляпе и с тем же бородатым