На лестничной площадке залаяла собака. Это дядя Сережа из шестнадцатой квартиры повел на прогулку свое недавнее приобретение – щенка питбуля. Тот был еще совсем маленьким, тявкал и скулил по ночам, мешая спать. Юля злилась. После смерти бабушки спала она плохо, одной часто становилось страшно, особенно если проснуться посреди ночи. Дверь в свою комнату она и вовсе держала закрытой, сама толком не понимая, чего боится. Не призрака же? После похорон в квартире стало так тихо и пустынно, словно вместе с бабушкой умер и этот дом, и Юле порой казалось, что она живет в склепе. Наверное, еще поэтому она так загорелась здесь все переделать, словно это могло действительно что-то изменить. Забавно, но мысль съехать Юлю даже не посетила. То, что она привязана к этому месту навечно, воспринималось как аксиома и не подлежало обсуждению.

Лай приблизился и удалился. Мимо только что прошел живой человек и ушел восвояси, не зная, что она тут лежит в полубредовом состоянии. Как же плохо… И как хочется, чтобы кто-нибудь позаботился. На ручки хочется. Какого черта? Разве она не заслужила хоть каких-нибудь ручек? Она ж болеет! Разве каждому болеющему человеку не полагаются ручки?

Ох, что-то совсем развезло. Ладно, про себя, наверное, можно. Чуть-чуть. В конце концов, у нее есть веская причина.

Снова пиликнул телефон.

«Юль?»

Черт.

Сознание уплывало, таяло…

«Юля!»

Демьян. Пишет что-то… Надо ответить… Писать долго. Можно проще. Копи-паст.

«Нормально».

И закрыть глаза.

Но отдохнуть не получилось, потому что секунду спустя телефон зазвонил. Юля вынырнула из забытья и обнаружила, что тот не просто звонит, а требует видеосвязь. Издевается Дём, что ли? Впрочем, хочет созерцать ее опухшее лицо, пусть созерцает. За девушку он ее, кажется, все равно не считает.

– И это – нормально? – возмутился Демьян, после того как пару секунд ее рассматривал.

Юля сморщилась. Чего так орать-то?

– Скоро буду, – сказал он и отключился.

Она вскинула бровь. В смысле – будет? Зачем? У нее нет сил принимать гостей. Ладно, пусть делает что хочет. За последние семь месяцев Юля убедилась, что Демьян, втемяшивший себе что-то в голову, больше всего напоминает атомный ледокол «Ленин». Сколько лет плавает, и не нашелся еще тот айсберг, что его бы остановил.

Демьян пропал из сети, и Юля с чистой совестью отложила телефон подальше. От света экрана болели глаза. А пить хотелось все сильнее и сильнее. Надо было встать и дойти до кухни. Налить воды. Найти нурофен.

Она решила, что совсем чуть-чуть полежит и сделает это.

Совсем чуть-чуть…

Чуть-чуть…

По квартире распространялся терпкий запах куриного бульона. Это было жутко несправедливо, и Юля даже глаза открывать не стала. Это от кого же ей через вентиляцию прилетело? И как должно пахнуть там, если тут пахнет так?

Она попыталась сглотнуть и сморщилась от боли. В голове была какая-то каша, и мир вокруг пылал. Во рту совсем пересохло, слюна обожгла горло огнем. Юля разразилась приступом кашля, и сквозь него ей послышались шаги. Галлюцинации у нее, что ли? Ну не призрак же бабушки, в самом деле…

– Нет, серьезно, и это ты называешь нормально?

От испуга Юля выругалась так, как хорошие девочки не ругаются. Все еще задыхаясь от кашля, перевернулась на спину. Перед ней стоял Демьян собственной персоной. И смотрел очень скептически.

– У меня сейчас чуть разрыв сердца не случился, – сквозь кашель с трудом просипела Юля. – Ты как сюда попал?

– Ты опять дверь не закрыла, – пожал плечами он.

Юля нахмурилась. Она была уверена, что закрыла. Ну, когда пришла с гулянки под утро. Или нет?.. Точно вспомнить не получалось. Наверное, и правда опять забыла.

– Давай, говори, что болит, схожу за лекарствами, – продолжил Демьян. – И я там тебе куриный суп приготовил. И еще морс сварил, ты сильно кашляла во сне. Это ведь брусника в морозилке лежала? Хочешь?

Юля присмотрелась к нему. Встревоженный. И кудри торчком, прям как она любит. Как будто бы бежал и голова вспотела под шапкой. И, судя по всему, было бы неплохо все-таки померить температуру, потому что, кажется, она на ее фоне словила галлюцинацию. Нет, серьезно? Демьян в ее квартире? Демьян, сваривший ей куриный суп. И морс. И потом: она точно закрывала дверь. Утро после новогодней ночи, в конце концов, сосед дядя Витя из семнадцатой вполне может под градусом перепутать этажи. Интересно, а если это просто галлюцинация, то можно использовать ее как угодно? Черт, о чем она думает? А впрочем, все о том же, о чем последние полгода после знакомства с ним… Дём, дай кудряшки потрогать…

– Юль, – нахмурилась ее галлюцинация, – слушай, участкового сегодня уже поздно вызывать, но, может, скорую, а? Пусть посмотрят.

Какая у нее забавная галлюцинация все же. Серьезная такая. Реальный Демьян все как-то больше шутил. Она и не помнила, чтобы он так на нее смотрел. Впрочем, нет, смотрел однажды. В самом начале их знакомства, когда что-то там пытался объяснять, вернувшись после двухдневного отсутствия. А она и не знала: радоваться или плакать. Ведь была уверена, что он ее кинул. А он – нет. А он – нашел ее. Пусть и предложил нечто очень странное. Никто из тех, с кем у нее не сложилось, близко дружить не предлагал.

Горло снова царапнуло, она закашлялась и не смогла остановиться, попыталась сесть, потому что лежа кашлять было совсем невмоготу, и ее галлюцинация подскочила ближе и придержала за спину, оказавшись вполне реальной. Демьян дождался, когда приступ прошел, – ощущения при этом у Юли были такие, будто бы она откашляла все, чем можно было кашлять, – и положил ладонь ей на лоб.

– Черт, да ты горишь!

А ладонь его была такой приятно прохладной…

Но тут Юле подумалось, что раз Демьян и правда здесь, значит, она все же бросила дверь открытой. Вот же… Однажды ей это аукнется… Надо срочно исправляться.

Она еще раз попыталась сглотнуть и снова скривилась от боли.

На лице Демьяна отразилось страдание, словно ему тоже было больно. Он метнулся из комнаты и очень быстро вернулся с кружкой, помог приподнять голову, и рот наполнился мягким живительным теплом приторно-сладкого брусничного морса.

– Нурофен есть, но просроченный, – сообщил Демьян, аккуратно укладывая ее обратно. – Так, я стакан рядом с диваном поставлю. Вот градусник: давай, мерь температуру.

Юля послушно сунула градусник под мышку, прижала его рукой и откинулась на подушку. Как все-таки здорово, что он пришел. Сразу стало легче, потому что не так страшно, как когда