Толя, – вежливо вышел вперед атаман, – очень рад, что и вы смогли приехать.

- Да вот спасибо внучку, – кивнул старик на молодца. – Он из рейса вернулся и подговорил. Сам я, как видишь, уже не ходок.

- Понятно, – атаман внимательно присмотрелся к юноше. – Одежда у тебя больно хорошая, откуда?

- В Амстердаме прикупил, а тамошние говорят, что с юга ткань поставляют.

- Значит, хлопок стали снова производить, – задумался Петр, потом встрепенулся. – Дядя Юр и дядь Толь, к нам перебраться не желаете?

- Спасибо, Петя, - ответил за всех Ипатьев, – сам видишь, климат меняется. Больно жарко у вас там, возле моря. Ну а мы все-таки народ северный, да и сами, почитай, у моря живем. Только мало нас осталось стариков.

- Понятно, – кивнул в ответ атаман и повернулся к Рыбакову-младшему. – Как там, вообще, у вас? Давно с вашими не общался, у меня самого на югах дел полно.

- Да нормально, атаман, – вежливо ответил молодой крепыш. – Корабли собираем совместно с финнами и шведами. Я пока шкипером, лет пять прохожу и стану капитаном. Торговля сызнова налаживается, без войны проще жить.

- Еще бы, – криво ухмыльнулся Петр, отчего его шрам стал выпуклее.

- Это тебя там в схватке баварцами приложили, - поинтересовался Анатолий.

- Крепкие ребята оказались. Много наших потеряли.

- Артемка, – всхлипнула Наталья Ипатьева, а Юрий снова положил на ее плечо здоровую руку.

- Мы за него отомстили, – на лицо атамана опустилась лютая зима, а Ипатьев понимающе кивнул.

- Проклятая война, – прошелестел тихо Рыбаков. – Нас и так мало осталось, а все людям неймется. Может, и права Огнейя, людишки просто так не меняются.

Атаман оглянулся, его сестра прогуливалась посреди приглашенных и всех одаривала ласковой улыбкой и добрым словом. Среди людей как будто солнечный ручей протекал, согревая и даря тепло. Он залюбовался своей сестрой, несмотря на возраст, она выглядела моложе многих из знакомых женщин. Их же у вожака было всегда с лихвой.

- Мне надо идти, – виновато посмотрел атаман на старых друзей отца, – сами видите, важные люди пожаловали, вечером еще увидимся.

- Иди, это твоя служба, - напутствовал его Ипатьев, а сам повернулся к памятнику. Этот человек в камне некогда был его близким другом.

- Заматерел, совсем мужчина стал, –пожилой, нон еще крепко выглядящий человек с совершенно седой бородой тяжело вздохнул.

- Он давно уже мужчина, отец, – проговорила светловолосая женщина, она была печальна.

- Ну а ты чего грустишь, дочка?

- Когда увидела этот памятник, даже поверила, что тебя уже и в самом деле нет.

- Меня и нет, - улыбнулся старик, – меня давно здесь нет.

Женщина встревоженно поднялась и подошла к окну, было время полнолуния, и двор оказался ярко освещен. Откуда-то из глубин памяти внезапно поднялись дворы ее детства, независимо от луны, всегда освещенные большими лампами, стоящими на высоких опорах. И где-то теперь дворик ее милого детства? Где, вообще, сейчас их город?

- Ты не жалеешь?

- Что ушел? – мужчина задумался. – А знаешь, иногда да. Но подождешь, посмотришь вокруг … Да и правильно! Можешь - делай!

- Как же друзья? – Владычица обернулась. Её внезапно охватило чувство бессилия перед неумолимым временем.

- Друзья … - старик тяжело вздохнул и задумался. – Огнейя, зачем трогать мое самое больное место? Все можно пережить, всему найти замену, но им замены нет и не будет. С одной стороны, жалко их, с другой … Ну, как им объяснить, почему я так медленно старею? Что еще полон сил и энергии, что мои дети еще живы и защищены моим даром. Они уже многих потеряли, ушли их товарищи, кто-то из детей и даже внуков.

Старик встал с кресла и твердым шагом двинулся к белокурой женщине.

- Ты ведь знаешь, что на кону! Это выше нас и наших желаний!

- Знаю, папа, – взрослая и умудренная жизнью женщина упала в объятья человека, некогда ласкавшего ее еще маленьким ребенком, и замерла на его плече. Ей тут было хорошо и спокойно. Она боялась признаться, что до сих пор чувствует себя рядом с ним маленькой девочкой, со смешной ребячьей походкой и застенчивой улыбкой. Ведь она Владычица, глава большого и важного клана и командир целой армии воительниц. На ее плечах лежит будущее человечества. Хотя может быть, и хорошо - вот так скинуть хотя бы на пять минуток слишком тяжкое для женщины бремя. Видимо, старик понял ее состояние, поэтому прижал к себе покрепче и погладил по волосам, в которых даже не было наметок на седину.

- Все никак не привыкну к твоему новому образу, – проговорил он тихо, – у тебя же в детстве были золотистые волосы и веснушки, а сейчас они больше похожи на платину.

- У моих девочек тоже. Папа — это же несложно, управлять своим телом мы учимся еще с пеленок. Ты бы видел ежедневные упражнения наших воительниц, – женщина усмехнулась, – как-то раз к нам приехали сотники от Петра. Их хватило только на пару дней. Но похвальбы до этого, сколько было! Уважать стали после этого нас по-настоящему. И побаиваться! Увидели в девицах серьезного соперника.

Она посмотрела на отца и тихим голосом спросила:

- Может, все-таки ко мне переберешься? И мы под приглядом, и встречаться будем чаще.

- Не могу, Огнеюшка. Я буду мешать, да на глаза кому не надо попадаться.

- Скажи, на Урале хорошо?

- Да. Много озер, чистые леса. Наш ученый городок хорошо снабжают и не мешают нашим экспериментам.

- Еще бы они помешали! – улыбка у Владычица была лучезарная, хотя глаза грустные. – Тогда иди, не хочу лишних слез. Там машина стоит и локомотив уже под парами.

- Спасибо, – старик еще раз обнял свою уже совершенно взрослую дочь и повернулся к дверям. Нечего оттягивать час прощания. Их время еще не пришло, увидеться смогут не раз.

На улице ее ожидала светловолосая воительница, она молча открыла пассажирскую дверь, а сама села за руль. Несмотря на возраст, ее движения были энергичны, лицо с остатками былой красоты спокойно.

- Как поживаешь, Оля?

- Я живу, Атаман, у нас все хорошо.

Суровая воительница позволила себе улыбнуться. Старик понимающе кивнул. Он знал ее еще молоденькой тоненькой