спокойно, будто говорила о чём-то давно решённом и совершенно естественном. Потом медленно улыбнулась.

– И он не против.

Ева почувствовала, как внутри что-то резко сжалось, будто невидимая рука вдруг сдавила сердце. Она стояла неподвижно, но воздух вокруг будто стал тяжелее. Мара наблюдала за ней внимательно, ловя каждую едва заметную перемену в её лице, как охотник, который проверяет, попала ли стрела точно в цель.

– Удивлена? – тихо добавила она.

Ева всё ещё молчала.

Мара чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то почти насмешливое.

– Ты ведь капитан, Ева. Должна была понимать, что всё в этом мире имеет цену.

Она подмигнула ей, будто между ними существовала какая-то тайная шутка, понятная только им двоим. Потом резко оттолкнулась от дверного косяка. Дверь захлопнулась с коротким металлическим звуком.

Замок щёлкнул.

Шаги в коридоре постепенно стихли, и через несколько секунд стало ясно, что за дверью больше никого нет. Ева осталась одна. Она ещё некоторое время стояла посреди комнаты, глядя на перевёрнутые вещи, но мысли её были далеко от этого беспорядка. Наконец она медленно подошла к кровати и опустилась на край, опёршись ладонями о колени.

В голове снова и снова звучали последние слова Мары.

«Он не против».

Сердце билось быстрее, и Ева пыталась поймать хоть одну мысль, за которую можно было бы зацепиться.

Она вспомнила его взгляд в той комнате без камер, тепло его рук, тихий голос, когда он говорил, что вспомнил её. Вспомнила, как он держал её ладонь, будто боялся отпустить. И всё же теперь эти воспоминания вдруг начали казаться хрупкими, как стекло, которое можно разбить одним неосторожным движением, когда она вспомнила про носитель. Ведь Мара точно знала, что он у неё.

Ева провела рукой по лицу и тихо выдохнула.

Неужели… неужели двести двадцать второй действительно предал её?

Глава 26. Пора выбирать сторону!

Комната постепенно превратилась для Евы в замкнутый мир, в котором время текло медленно и почти вязко. Сначала она пыталась считать часы, отмечать смену освещения и угадывать, сколько прошло времени с момента, как захлопнулась дверь, но очень скоро поняла, что это бесполезно. Корабль жил своим ритмом, а её жизнь сузилась до нескольких метров пространства, где стояла кровать, стол и узкое окно вентиляционного канала, через которое иногда доносился глухой шум дальних механизмов.

Еду приносили молча.

Дверь открывалась на несколько секунд, на пороге появлялась женщина из обслуживающего сектора, ставила поднос на стол и так же молча уходила, не поднимая глаз. С ней было запрещено разговаривать, и даже если Ева пыталась что-то сказать, та лишь чуть ускоряла движения, словно боялась задержаться здесь лишнюю секунду.

Иногда приходила охрана, чтобы убедиться, что она не покидала комнату, но и эти проверки происходили почти без слов. Единственным человеком, которому позволялось заходить к ней, была Элиса.

Первый раз она появилась на второй день.

Дверь открылась, и Элиса вошла тихо, будто боялась нарушить что-то хрупкое. Она выглядела уставшей, под глазами легли тени, а волосы были собраны не так аккуратно, как обычно.

Ева сидела на кровати, скрестив руки на коленях. Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

– Как ты? – спросила Элиса наконец.

Ева усмехнулась.

– Заперта.

Элиса подошла ближе и села на стул у стола.

– Суд назначат через несколько дней.

– Я догадываюсь.

В комнате снова стало тихо. Элиса опустила взгляд на свои руки.

– Мара говорит, что у неё достаточно доказательств.

Ева покачала головой.

– У неё всегда достаточно доказательств.

Элиса подняла голову.

– Ты правда не делала того, о чём она говорит?

Ева посмотрела на неё внимательно.

– Если бы я хотела устроить бунт, я бы выбрала способ поумнее.

Элиса невольно улыбнулась, но улыбка тут же исчезла.

– Тогда объясни мне, что происходит.

Ева некоторое время молчала, будто собираясь с мыслями.

– Ты знаешь подробности о втором Корабле?

Элиса нахмурилась.

– О каком?

– О том, на котором сейчас Анна и команда параллельно с нашим.

Элиса покачала головой.

– Только в общих чертах, что он для расширения численности.

Ева медленно вдохнула.

– Анна рассказывала мне о нём. Это Корабль, который должен отправиться отдельно, если мы найдём подходящую планету.

– Это логично.

– Нет.

Ева покачала головой.

– Он вооружён.

Элиса резко выпрямилась.

– Вооружён?

– Полностью. – Ева провела рукой по лбу. – Анна говорила, что, если власть окажется у Мары и Клары, этот Корабль станет не просто защитой. Он станет угрозой.

Элиса молчала, пытаясь переварить услышанное.

– Но зачем?

– Потому что Клара считает, что планетой должны управлять мы и по такой же системе, как на Корабле.

Ева посмотрела на неё серьёзно.

– Представь Корабль, который летит через космос с оружием, способным уничтожить всё вокруг. Представь людей, которые будут готовы использовать его, если кто-то не согласится подчиниться их системе.

Элиса покачала головой.

– Это слишком…

– Слишком похоже на то, что уже однажды уничтожило Землю?

Элиса замолчала. Ева наклонилась вперёд.

– Если Мара станет капитаном, всё пойдёт именно туда.

Элиса подняла на неё глаза.

– Ты уверена?

– Я знаю Мару.

Ева говорила тихо, но каждое слово звучало твёрдо.

– Она считает, что сила – единственный язык, который понимает мир.

Элиса долго молчала, потом тихо сказала:

– Мне нужно подумать.

Элиса медленно поднялась со стула, на секунду задержалась, словно хотела добавить что-то ещё, но в итоге лишь коротко кивнула.

Ева наблюдала за ней внимательно.

– Присмотрись к ней, – сказала она перед тем, как Элиса открыла дверь. – Просто посмотри внимательно.

Элиса остановилась на пороге, не оборачиваясь, и только на мгновение её плечи чуть напряглись, будто эти слова уже начали работать внутри неё. Потом она вышла.

Дверь закрылась, и замок тихо щёлкнул. Комната снова осталась в прежнем состоянии – небольшое пространство, где время словно растягивалось, превращаясь в длинную, вязкую тишину.

Следующий день прошёл так же медленно, как и предыдущие.

Ева долго сидела у стола, проводя пальцами по гладкой поверхности, на которой уже начали появляться едва заметные царапины от её нервных движений. Иногда она вставала и ходила по комнате, делая короткие круги между кроватью и стеной, словно пыталась разогнать тяжёлые мысли, но они возвращались снова и снова.

Иногда она ложилась на кровать и смотрела в потолок, где тонкая линия вентиляционного шва тянулась через всю комнату. Она следила за ней взглядом, будто это дорога, уходящая куда-то далеко, за пределы этого закрытого пространства.

Мысли крутились бесконечным кругом. Она думала о суде, который должен решить её судьбу. Думала о Маре и о том холодном спокойствии, с которым та объявила её предателем перед всем