очередь, я, повинуясь немому приказу, надела кольцо ему на палец и повторила фразу Алессио на автомате.

Падре снова что-то заговорил о Святом Духе, и мне показалось, что церемонии не будет конца.

– Теперь вы можете поцеловать свою жену, синьор Моррети, – торжественно объявил священник, отступая в сторону.

Алессио повернулся ко мне, и в его глазах я увидела… победу? Да, пожалуй. Но не только. В глубинах его взгляда пылало желание.

– Теперь ты моя жена, Марсела. – Он одарил меня самодовольной улыбкой и притянул к себе.

– Ты так радуешься, как будто я добровольно согласилась на этот балаган, – огрызнулась я.

– Ах, моя дорогая Марсела, ты уже забыла наши клятвы? Теперь мы связаны навеки, хочешь ты того или нет.

Я фыркнула, с трудом сдерживая желание вцепиться ногтями ему в лицо.

– Не обольщайся, Моррети. Клятва ничего не значит для меня. Я сдержу ее лишь потому, что вынуждена.

В следующий миг его губы накрыли мои в поцелуе. Жестком, властном, полном необузданной страсти. Я пыталась сопротивляться, но вскоре силы покинули меня. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела реагирует на его близость и прикосновения. И невольно подалась навстречу, углубляя поцелуй.

Когда мы оторвались друг от друга спустя несколько, казалось бы, бесконечных минут, дверь в церковь распахнулась с громким хлопком. На пороге, словно дьявол, явившийся за добычей, стоял Доменико Моррети.

От нахмуренного лица и тяжелого буравящего взгляда Доменико по моей спине пробежали мурашки. Я никогда не видела его вживую, но слухи были правдивы хотя бы отчасти, ведь он выглядел куда опаснее, чем о нем говорили.

Доменико прошествовал к нам уверенным шагом, двигаясь с небрежной грацией, которая свойственна лишь тем, кто привык повелевать. Первым делом Доменико обнял брата, коротко что-то бросив ему на ухо. А затем перевел взгляд на меня.

В этот момент мне очень хотелось провалиться сквозь землю, но я заставила себя стоять прямо, гордо вздернув подбородок.

Доменико шагнул ко мне и заключил в короткие, но крепкие объятия.

– Добро пожаловать в семью, Марсела де Лука, – пробасил он мне на ухо.

– Уже Моррети, – Алессио поправил родственника и сардонически посмотрел на меня.

– Конечно, как скажешь, братишка, – ответил Доменико со смешком, но в его глазах не было ни капли веселья.

– Спасибо, – выдавила я и натянуто улыбнулась старшему Моррети.

Мужчина удовлетворительно кивнул и обернулся к священнику.

– Благодарю, падре, вы так быстро и без лишних вопросов организовали церемонию для моего брата и его прекрасной избранницы.

– Конечно, дон Моррети, – почтительно склонил голову падре. – Я всегда к вашим услугам.

И тут до меня дошел весь абсурд ситуации.

– То есть вы знали, падре, что брак заключен по принуждению?! – гневно воскликнула я. – Как вы… можете после этого называть себя священником? Служить Богу?!

Падре лишь печально пожал плечами и, не проронив ни слова, поспешил ретироваться в глубь церкви.

«Он у них на зарплате, черт возьми, я уверена! – в негодовании подумала я. – Или Доменико пообещал ему какое-нибудь вознаграждение за этот цирк! Просто невероятно! Мои новые родственнички совершенно беззастенчивы в своих действиях и не остановятся ни перед чем!»

Алессио властно прижал меня к своей груди. Я приподняла голову и изучающе взглянула на него из-под ресниц, пытаясь понять, что он задумал. Но Моррети молча смотрел на меня.

– Ну и что дальше, муж? – спросила я, вложив в свой тон изрядную долю сарказма и нарочно выделяя последнее слово. – Просветишь меня, чем ты решил скрасить нам… незабываемый день?

– У нас медовый месяц, – сообщил Алессио, и на его губах заиграла хищная улыбка. – Мы летим в Венецию.

Я недоверчиво изогнула бровь.

– Что? Ты где-то головой ударился, пока я не видела? Или тебя роняли на пол, и не раз, еще с рождения?

Алессио рассмеялся и сказал брату, который наблюдал за нами со странным интересом:

– Кажется, моя жена не в восторге от перспектив совместного путешествия. – И, понизив голос, добавил: – Но совсем скоро она изменит свое мнение.

Я закатила глаза, с трудом сдерживая желание саркастично фыркнуть.

– Ты уверен, Алессио? Не думаю, что я когда-нибудь буду в восторге от чего-либо, связанного с тобой.

– Марсела, – безапелляционно и нетерпеливо обратился ко мне Доменико. – Я сделал Анджело предложение… обмена. Которое он, к твоему сожалению, отверг. И, честно говоря, я понятия не имею, что ты сделала с моим неразумным братом, но теперь ты – Моррети. Наша семья. И все же я тебе ни на унцию не доверяю. Ты для меня враг. Так что тебе лучше вести себя тише воды, ниже травы. Твое поведение будет строго контролироваться, и любое недоразумение будет иметь последствия. – Он умолк, испепеляя меня взглядом, и продолжил: – И наказывать тебя будет не твой муж… – Он многозначительно посмотрел на Алессио.

Я на секунду задумалась: а знает ли Доменико об извращенных наклонностях братца?

– За свои ошибки ты будешь отвечать передо мной, – заметил Доменико. – И поверь мне, тебе это не понравится.

Но все его угрозы проскочили мимо ушей, когда до меня дошел смысл других его слов.

Отец не согласился? Но как это возможно?

Разум отказывался верить в услышанное.

Что же потребовал Доменико, если папа отказался отдать ему это в обмен на мою жизнь? Неужели я для него совершенно ничего не значу? Он просто согласился оставить меня в лапах врага, словно я… ненужная вещь? А как же Микеле? Он знает? И ничего не сделал?

Я содрогнулась от ужаса.

Похоже, я действительно осталась одна. Раз моя семья сделала такой выбор. Если это, конечно, правда.

– Какое предложение обмена? – спросила я деловито, пытаясь сдержать подступающую к горлу тошноту. – И что сказал отец?

В глазах мафиози на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение. Как будто он высоко оценил, что я не расплакалась, не пала на колени, вымаливая пощаду, а бросила ему вызов. Впрочем, для меня это ничего не значит.

Доменико, не отвечая, достал телефон, нажал несколько кнопок и включил запись.

Голос моего отца, искаженный помехами, эхом отразился от стен церкви: «Можешь идти к черту, Моррети. Я не отдам тебе порт даже ради дочери».

Неаполитанский порт. Вот цена моей жизни и свободы. Вот что поставил отец выше родной крови.

– Анджело… – вдруг заговорил Алессио, но я резко развернулась, впиваясь в него яростным взглядом.

– Заткнись! – прошипела я, чувствуя, как колючий ком ненависти разрастается в душе. – Не смей меня жалеть. И уж тем более – поучать.

Да, порт – лакомый кусочек. Ключ к господству не только в Неаполе, но и во всей Южной Италии. Понятно, почему Доменико хотел