я играла по его правилам, что ж, я буду играть. Но по-своему.

Я приму эту игру. Я буду улыбаться, как он хочет. Буду говорить, что он хочет слышать. Но каждый мой шаг будет продуман. Каждое моё слово будет ложью, за которой прячется правда.

Я не позволю ему снова поставить меня на колени.

Я посмотрела на своё отражение в стекле. Глаза — уставшие, красные, но полные решимости. Он забрал у меня слишком много. Но теперь я не просто женщина в его дворце. Я — мать его наследников.

Я сильнее, чем он думает.

Шаг за шагом я верну контроль. Шаг за шагом я стану той, без которой он не сможет существовать. Я заставлю его думать, что он всё ещё главный.

Я глубоко вдохнула и выпрямилась. Боль в груди всё ещё была. Злость всё ещё кипела. Но теперь это был мой двигатель. Моя сила.

Он хочет игры? Что ж, игра началась.

***

В комнате было слишком много света. Эта роскошь, эта идеальная картинка с тысячей свечей, блеском хрусталя, мягкими отблесками золота в интерьере — всё это было невыносимым. Я смотрела на стол перед собой, на эти идеально выстроенные ряды блюд, каждое из которых кричало о тщеславии, а внутри меня всё кипело.

Он сидел напротив. Расслабленно, но в то же время напряжённо. Его рука лежала на столе, пальцы слегка сжаты в кулак, словно он тоже пытался сдерживать что-то. Или кого-то. Меня.

— Ты ничего не ешь.

Его голос разорвал тишину, слишком глубокий, слишком спокойный. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Не голодна, — мой ответ был коротким, холодным, как лёд.

Он усмехнулся, едва заметно. Этот взгляд, этот тон — будто он знает меня лучше, чем я сама.

— Ты должна есть. Это важно. Для тебя. Для них.

Его взгляд медленно скользнул к моему животу, словно напоминая мне, что теперь моё тело принадлежит не только мне.

Я отложила вилку. Не потому, что хотела показать ему своё отношение, а потому что не могла продолжать это театральное представление.

— Знаешь, Евгения, — он начал снова, его голос стал мягче, но это только злило меня больше. — Я думал, что после всего… ты поймёшь. Ты поймёшь, что мне важны не только они.

Я подняла глаза. Важны не только они? А кто тогда? Я? Смешно.

Он продолжал:

— Всё, что я делаю, — для тебя. Эти подарки, этот вечер, эта забота… Разве ты этого не видишь?

— Я вижу, — сказала я, и мои слова прозвучали тише, чем я хотела, но острее, чем он ожидал. — Я вижу, как ты пытаешься исправить то, что разрушил.

Его взгляд стал холоднее, но он не отвёл глаз.

— Разрушил? — его голос стал ниже, глуше, как будто он сдерживал что-то. — У меня были все права это сделать!

Я сжала руки на коленях так сильно, что ногти впились в кожу. Его обвинение било точно в цель, но не так, как он хотел. Он подался вперёд, его глаза вспыхнули.

— Евгения…

Я не дала ему договорить.

— Не надо. Ты думаешь, что эти блюда, эти свечи, этот фарс могут стереть то, что ты сделал?

Он замолчал. Его лицо стало каменным, но я видела, что мои слова задели его. И именно это дало мне силы продолжать.

— Я не одна из твоих женщин, которые падут перед тобой за золотой браслет. Я не сломаюсь от твоих подарков. И уж тем более я не забуду того, что ты сделал со мной.

Тишина между нами стала невыносимой. Я чувствовала, как её тяжесть давит на грудь, как воздух становится плотнее.

— Ты закончила? — его голос снова стал спокойным, но это спокойствие было опасным.

Я молчала.

Он медленно поднялся, подошёл к боковому столику и взял что-то. Это была небольшая коробка, плоская, обёрнутая в тёмную ткань.

Он вернулся к столу и положил её передо мной.

— Открой.

Я не двинулась. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что он задумал.

— Открой, Евгения, — его голос стал твёрже, настойчивее.

Я протянула руку и дрожащими пальцами сняла ткань. Коробка открылась, и я замерла.

Телефон. На экране горело одно-единственное изображение.

Лиза.

Я узнала её сразу. Её лицо. Её улыбка. Но… что это? Она была в какой-то комнате. На заднем плане — кровати, шкафы.

Детский дом.

Я почувствовала, как дыхание сбилось. Сердце гулко ударило в груди.

— Как… — мой голос дрогнул. — Как ты это сделал?

Он сел обратно, скрестив руки на груди. Его взгляд был пристальным, почти хищным.

— Я нашёл её.

Мир вокруг меня пошатнулся. Голова закружилась, как будто земля уходила из-под ног.

— Что ты сделал? — я прошептала, не в силах поверить в то, что вижу.

— Я нашёл её, — повторил он медленно, отчётливо, словно эти слова должны были пробить стену между нами. — Я знаю, где она.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё разрывается. Это был шок, радость, страх — всё сразу.

— Почему? — наконец выдохнула я.

— Потому что она — твоя, — сказал он тихо, но в этом тоне было что-то, что заставило меня вздрогнуть. — А ты — моя.

Я не знала, что ответить. Не знала, как реагировать.

Лиза. Он нашёл Лизу.

Глава 24

Лейла сидела в своей просторной гостиной, окруженной роскошью, которая больше походила на издевательство. Золотые узоры на стенах, мягкий шелк подушек, тонкий аромат розового масла — все это напоминало о том, что она потеряла. Это место было клеткой, искусно замаскированной под рай. Каждый день здесь начинался с одного и того же: тишина, которая только подчеркивала ее изгнание. Никто не осмеливался нарушить ее покой без причины, и это только добавляло яда в ее душу.

Она проводила время в ожидании новостей. Любых. О дворце, о шейхе… о Жене. Эта женщина была не просто ее соперницей, она стала символом ее падения. Лейла ненавидела ее каждой клеткой своего тела, но ненависть только усиливалась от беспомощности.

День казался таким же, как и все предыдущие. Она лежала на диване, лениво перелистывая журнал, пытаясь притвориться, что ей все равно. Но внутри все кипело. Как же ей хотелось снова стоять во дворце, снова чувствовать на себе восхищенные взгляды, снова быть