опровержение Лукин сделает новый ход… Это может сработать.

— Договорились, — улыбнулся я. — Тогда в субботу.

— Буду ждать, — подмигнула та.

Через пару часов я закончил сегодняшнюю часть работы над портретом, и отправился домой.

* * *

Вечером я зашёл в чат наших заочников, и увидел, что следующий экзамен уже в пятницу. И будет он по латинскому языку.

Латынь. Вот уж чего я точно не боялся ни капли.

В моём прежнем мире латынь была языком учёных мужей. На ней писали трактаты, вели споры, изъяснялись доктора и законники. Образованный человек обязан был знать латынь, иначе двери учёного общества были для него закрыты.

Я вспомнил Верещагина, моего наставника. Мой учитель любил вставлять латинские фразы в разговор, и неважно, к месту или нет. Бывало, он смотрел на мою работу, и говорил «In medias res, Игорь. В самую суть. Не топчись вокруг да около».

Эти фразы я помнил с юных лет. Латынь въелась в меня намертво, как въедается ремесло, которым занимаешься годами.

Так что сам язык трудностей мне принести не должен был. А вот медицинские термины, это другое дело. Этого в прежней жизни я не учил, так что придётся тут. Но когда знаешь основу языка, нарастить на неё слова куда проще. Я был спокоен за этот экзамен.

Так что я засел за конспекты, а через два часа отправился спать.

* * *

Утром вторника началось с нового клиента. Он пришёл в мастерскую минут на пятнадцать раньше записи, но у меня уже всё было готово.

Это был мужчина лет шестидесяти пяти. Седой, но державшийся довольно бодро и уверенно.

— Здравствуйте, — сказал он и протянул мне руку. — Лев Борисович. Бывший мастер спорта по шахматам.

Знакомое искусство. Только недавно сам вспоминал про шахматы, думал о них в качестве предмета для пари.

Рукопожатие у Льва Борисовича было крепкое, но я заметил, что руку он поднял с небольшим усилием.

— Артём, — ответил я. — Проходите, Лев Борисович, присаживайтесь.

Он сел, аккуратно положил руки на колени.

— Хочу татуировку, — начал он. — Но прежде расскажу, отчего вообще у старика моих лет могло возникнуть такое желание. Вам же важно знать, что у меня за задумка?

— Именно так, — подтвердил я. — История клиента для меня важнее всего.

— Тогда слушайте, — кивнул он. — Я всю жизнь играл в шахматы. С самого детства это была моя страсть. Турниры, разряды, звание мастера спорта. Шахматы были для меня всем. Это был мой стиль жизни, без них я себя не представлял.

Он помолчал.

— А года полтора назад у меня был инсульт, — продолжил Лев Борисович. — И отнялась правая рука. Потом долгая реабилитация, но пальцы стали работать куда хуже. Фигуру толком не взять было, какие уж там шахматы. С такой рукой и пешку не передвинешь.

— И что же? — спросил я.

— Я сначала совсем сдался, — признался Лев Борисович. — А потом решил, что нет, не дождётесь! Левой рукой начал учиться фигуры двигать. Поначалу неловко было, неуклюже. Но ничего, приноровился потихоньку. Снова сел за доску. Хоть уже и не участвую в турнирах, но веду в школе любительский кружок. Играю с молодёжью. Понял, что руки тут это не главное.

История явно заслуживала уважения. Сильный человек.

— И какую же татуировку вы хотите? — спросил я.

— Коня, — ответил он. — Шахматного коня, разумеется. Это моя любимая фигура, ведь она ходит не как все, и может перепрыгивать другие фигуры. Перепрыгивать преграды — это как раз про меня.

Я кивнул, хорошая задумка.

— Понимаю, — сказал я. — Дайте мне подумать над эскизом.

Я взял карандаш и чистый лист. Образ сложился в голове сразу.

Я нарисовал шахматную доску с изломом. Через всю её середину шла трещина, и несколько клеток были расколоты, словно по доске ударили тяжёлым предметом. И на одной из клеток стоял конь, готовый преодолеть и это препятствие тоже. Миг преодоления, который останется у Льва Борисовича на коже.

Я показал эскиз клиенту, он оценивающе посмотрел на него.

— А вы и правда художник, — улыбнулся Лев Борисович. — Умеете же подобрать… Мне нравится, хорошо.

— Где будем делать? — спросил я.

— На правом предплечье, — ответил он, закатывая рукав. — На той самой, что меня и подвела изначально. Пусть напоминает ей, кто тут хозяин.

Я подготовил кожу, перевёл эскиз. Затем разложил инструменты, надел монокль и приступил.

«Начертание активно».

Намерение считалось ясно и сильно. Человек, которого подвело собственное тело, но не дух. Он не желал сдаваться. Хотел преодолеть свою немощь, вернуться к любимому делу.

Работать было труднее, чем на молодой коже, но Лев Борисович сидел неподвижно. Система периодически давала мне подсказки по натягиванию кожи, и это было очень кстати.

«Для глубоких теней используйте плотную растушёвку короткими проходами».

Работа заняла около трёх часов. Я отложил машинку, окончательно протёр татуировку. Готово.

«Начертание завершено. Намерение считано: воля к преодолению, отказ сдаваться перед телесной немощью, поиск нового пути».

«Татуировке присвоено свойство „Стойкость духа“. Носитель легче переносит физические ограничения, не падает духом перед преградами, находит обходные пути там, где прямой закрыт. Свойство не лечит тело, но укрепляет волю».

«Оценка: Отлично».

«Прогресс к следующему рангу: 13 из 20».

Я снял монокль и убрал в карман.

— Готово, — сказал я. — Взгляните.

Лев Борисович поднялся, подошёл к зеркалу. Долго смотрел на свою руку. А потом усмехнулся.

— Первая татуировка в шестьдесят пять, и ни капли не жалею, — заявил он. — Как будто помолодел на двадцать лет. Спасибо, Артём.

Я обработал татуировку, обернул пелёнкой, объяснил уход. Лев Борисович расплатился, ещё раз пожал мне руку, и ушёл.

Хороший человек, и работа получилась хорошая. Я был очень доволен этим.

* * *

После ухода Льва Борисовича я убрал рабочее место и собрался было заняться другими делами. И тут дверь распахнулась. В мастерскую вошли двое крепких парней — Даниил и Анатолий, — а следом за ними и сам Знаев.

— Работаешь, Артём? — хмыкнул он, оглядывая мастерскую цепким взглядом.

— Добрый день, — поздоровался я ровно. — Да, работаю. Но у нас с вами сеанс назначен на среду, если мне не изменяет память.

— А я не по поводу сеанса, — отозвался Знаев и усмехнулся в усы. — Идём-ка на улицу. У меня в багажнике для тебя сюрприз.

Я отложил тряпку и вытер руки. Сюрпризы от таких людей, как Знаев, бывают разные. И не всегда приятные.

— Что за сюрприз? — спросил я.

— Хороший, — коротко ответил он. — Идём, Артём, покажу.

Я кивнул и пошёл следом. За спиной молчаливо двинулись Даниил с Анатолием.

На улице у тротуара стоял