«Начертание завершено. Намерение считано: страх упустить время, желание ценить каждый день и не откладывать важное».

«Работа сложная, начертание глубокое. Присвоены два свойства».

«Свойство первое: „Осознание времени“. Носитель перестаёт откладывать важные дела на потом. Легче принимает решения, ценит каждый день».

«Свойство второе: „Смелость действовать“. Носитель меньше боится перемен. Способен на разумный риск ради важной цели».

«Оценка: Отлично».

«Прогресс к следующему рангу: 12 из 20».

Двенадцать из двадцати, отлично. Я снял монокль и убрал его в карман.

— Готово, — сказал я. — Можете взглянуть.

Андрей поднялся, подошёл к зеркалу и долго рассматривал татуировку. Она ему явно понравилась.

— Спасибо, — сказал он. — Огромное вам спасибо. Это просто отлично!

Я обработал татуировку мазью, обернул пелёнкой, объяснил, как ухаживать в первые недели. Андрей расплатился, крепко пожал мне руку и ушёл.

Прибрал инструменты, протёр рабочее место. Хороший день сегодня. Экзамен на «отлично», затем татуировка интересной историей.

В дверь мастерской постучали.

— Войдите! — громко сказал я.

Никто не вошёл. Странно. Я подошёл к двери и сам открыл дверь.

За ней никого не было… Если не считать странного свёртка на полу возле двери. Так, а это ещё что?

От автора: Дорогие мои читатели, просто хотел ещё раз вам напомнить, что мне безумно приятно от того, что вы меня читаете. Спасибо вам! Пока есть те, кто меня читает, есть смысл и писать историю.

Глава 13

И пьяницы с глазами кроликов «In vino veritas!» кричат

Возле двери в мою мастерскую лежал небольшой свёрток, завёрнутый в серую бумагу. Рядом никого не было. Значит тот, кто его оставил, постучал и сразу же убежал.

Я осторожно взял свёрток в руки. Он был достаточно лёгкий. Ещё с прошлой жизни я знал, что предметы, оставленные возле порога, не сулят ничего хорошего.

Раскрыл его прямо возле двери. И увидел внутри мёртвую мышь. Уф…

На самой бумаге было написано крупными буквами: «КРЫСЫ ДОЛГО НЕ ЖИВУТ. ЗАКРОЙ ЛАВОЧКУ, ПОКА ЦЕЛ».

Я донёс всё это до ближайших мусорных баков. Вернулся в мастерскую, тщательно вымыл руки.

Так, ну во-первых, то была мышь, а не крыса. Но суть послания я уловил. Очередная угроза. От кого?

Я перебрал в уме своих недоброжелателей.

Дорохов? Нет, Дорохов действовал иначе. Подставной клиент с фальшивым гепатитом, поддельные справки, суд и Роспотребнадзор. Грубая записка с дохлой мышью была явно не в его стиле. Он бы счёл это ниже своего достоинства.

Лукин? Тоже нет. Журналист воевал словами, как и положено человеку его профессии. Его оружие — это газета, статьи, намёки и выкопанные грязные секреты. А точно не мышь. Ему банально лень было бы.

Я откинулся на спинку стула и нахмурился. Появился кто-то ещё. Да уж, мало мне этих парней было. Я хотя бы успел их выучить, а теперь появился загадочный третий.

И чем же я насолил вам, любитель мышей? Что ж, узнаю со временем.

В любом случае понятно, что человек этот был трусоват. Он не пришёл в открытую, не сказал в лицо. Постучал и сбежал, как мальчишка. Значит, идти на меня напрямую он опасался. А ещё он был зол, раз решился на такую мерзость. Дохлую мышь к порогу подбрасывают не из расчёта, а из злобы.

Расчётливый враг страшнее. Но злой враг опаснее. Злоба заставляет делать глупости, а глупый враг непредсказуем. Не угадаешь, что выкинет завтра.

* * *

В дверь снова постучали, но на этот раз это был всего лишь Марат.

— Привет, Артём, — кивнул он мне. — Я тебе не помешал?

— Нет, я просто размышлял, — ответил я. — Проходи, садись.

Марат нерешительно сел напротив меня.

— Я, собственно, поблагодарить тебя зашёл, — начал он. — П. П. доложил мне, что ты уговорил дать мне отсрочку по аренде. И это после всего, что я сделал. И после той истории с Дороховым. Спасибо тебе, Артём.

— Не за что, — ответил я. — Мы это забыли, и начали с чистого листа. И это был мой первый шаг. Каждый имеет право на ошибку. Главное сделать из неё верный вывод.

Марат задумчиво кивнул.

— Артём, я всё равно думаю съехать, — признался он. — Я благодарен тебе, правда. Но дело совсем заглохло. Не знаю, что сделал Дорохов, но ко мне даже случайные прохожие заходят всё реже. Так что… Не вытяну я.

Я посмотрел на него. Марат выглядел подавленным, но не просил решать его проблему.

И мне в голову пришла одна идея.

— А скажи мне, — медленно произнёс я. — Почему к тебе не идут люди, как думаешь?

Марат развёл руками.

— Наверное, обо мне никто не знает, — ответил он. — Вывеска есть, а толку с неё? Мимо проходят, не замечают. Сейчас ведь все через соцсети ищут. А я всё это не умею.

Как и я, честно говоря. Старался изо всех сил, но все вот эти сообщества были для меня чужды.

— Вот, — сказал я. — В этом и беда. И у меня такая же история. Я мастер, а не зазывала.

В этом мире мало быть хорошим мастером. Надо ещё и уметь рассказать о себе другим. И основа здесь не в сарафанном радио, а в том самом интернете.

Странно устроен этот мир. В моё время доброе имя мастера расходилось само собой, из уст в уста. Сделал хорошую работу одному вельможе, и вот уже вся знать прознала о тебе. А здесь будто мало быть искусным. Нужно ещё кричать о себе на каждом углу, иначе тебя словно и нет вовсе.

Поначалу меня это коробило. Художнику ли пристало торговать собой, как лавочнику? Но я уже понял, гордыней сыт не будешь. Раз так заведено в этом мире, надо приспосабливаться. Так же, как я приспособился и к татуировкам Артёма.

— И что ты предлагаешь? — спросил Марат.

— Нанять человека, который в этом разбирается, — ответил я. — Этот человек раскрутит и твой барбершоп, и мою мастерскую через те самые соцсети.

Марат задумался.

— А кого нанять-то? — спросил он. — Эти специалисты дорого берут. Тем более никогда сразу не определишь, хороший ли специалист или нет.

— У меня есть кое-кто на примете, — ответил я. — Девушка одна знакомая как раз этим занимается.

— И что, она согласится? — с сомнением спросил Марат.

— Сейчас узнаем, — ответил я. — Но это ещё не всё. Я подумал, можно устроить ещё и взаимную рекламу. Ты делаешь скидку на стрижку моим клиентам. А я делаю скидку на татуировки твоим. Так мы сможем увеличить количество клиентов.

— А это… а это может сработать, — проговорил он. — Слушай, а ведь и