— Да блин, папа!

— Иди к себе, Света. Собери вещи.

Света зло выдыхает, топнув ногой и убегает наверх.

Всё это длится буквально секунд пять. Провожаю взглядом спину дочери и поворачиваюсь к Диме.

— Зачем вы приехали, Дима? Почему ты продолжаешь приходить в мой дом? Разве я не ясно сказала в прошлый раз, что больше не хочу тебя видеть здесь? Или Виолетта отправила? Не хочет тебя с прицепом принимать?

— Вита как раз не возражает, не впутывай её. Я сам пришел поговорить.

— Нам не о чем говорить.

— Это точно, — болезненно ухмыляется он. — Я подожду снаружи.

Молча киваю.

Разворачивается и перед тем, как покинуть гостиную, произносит сдавленно:

— Что с нами стало, Вер?..

Глава 25

Думал, донесу до Веры, что она перешла все грани, переводя на дочь наши с ней разногласия и выгнав её, но что-то пошло не так.

Смотрю на женщину передо мной и не узнаю её. Не знаю, как говорить с этой новой Верой. Но с упорством мазохиста снова и снова оказываюсь перед ней, чтобы услышать одно и то же. Нам, кажется, действительно не о чем больше говорить. И хоть в этот раз она не произнесла вслух «уходи», но я ясно читаю это в её глазах.

— Что с нами стало, Вер? — бросаю напоследок и выхожу из особняка.

Оказавшись по ту сторону двери, опираюсь спиной на холодный камень стены и закрываю глаза. И под веками тут же возникает образ мамы и её тихая мольба, произнесенная невнятно из-за последствий инсульта: «Мить, ты не оставляй Веру, она тебе по судьбе...»

Митя...

Больше никто в этом мире не будет меня так называть...

Не хочу об этом думать — слишком больно! Но мой заведенный мозг, как адский двигатель, подкидывает воспоминания — одно за другим: детство, отрочество, юность. Мама, Вера, счастье...

И следом — густой бас мужика из аэропорта: «Варь, ну ты даешь! Даже на похороны бабки своей не приехала...»

Черт!

Света появляется минут через 5 с чемоданом.

— Всё взяла? — спрашиваю, не глядя. Я зол на неё. На то, как она себя повела. Несмотря ни на что, Вера всегда была замечательной мамой для нашей дочери и не заслужила таких выпадов в свой адрес.

— Сколько поместилось. Плюс оставшиеся учебники.

Помогаю погрузить чемодан в багажник.

Садимся в машину.

— Но это нечестно! — ворчит дочь, когда мы сворачиваем на трассу. — Этот дом и твой тоже!

— Нет, Света, не мой, — озвучиваю то, о чем, видимо, дочь даже не догадывалась. — Дом только Веры.

Молчит. Переваривает услышанное.

— Где мы будем жить, пап? — растерянно бубнит через несколько минут. — Мы же не можем вечно оставаться у Виты. Одна ночь на диване — еще ладно. Но у неё же там теснота.

— Решим, — отвечаю коротко, вынужденно констатируя, насколько Света оказалась далека от реальности. Хотя, её сложно винить, ведь после огромного двухэтажного особняка с садом, гаражом и гостевым домиком на территории трехкомнатная квартира в центре Петербурга любому покажется теснотой...

Селить её у Виты на постоянной основе я, конечно же, не собираюсь, какими бы ни были хорошими отношения между ними. Это неправильно по отношению к обеим.

В своей квартире на Литейном Вита и живет, и работает — ей нужны тишина и покой. А Света привыкла к другому уровню свободы и комфорта. К тому, который я ей сейчас не в силах предоставить, пока не разберусь с работой и с выведу деньги со вклада, куда я ежемесячно перечислял небольшую часть зарплаты.

Не огромная сумма, конечно, но пара миллионов там точно накопилась — хватит и курсы Светы продлить, и на карманные, и просто на первое время, до зарплаты.

В размышлениях о дальнейших шагах, доезжаем до Виты. И снова — черный вход, темный подъезд, истертые ступени.

Квартира спроектирована так, что оказываемся сразу в спальне, где помимо двуспальной кровати, как в квартире студии, есть зонированная мини-гостиная.

— Тш-ш-ш, — прикладываю к губам указательный палец, давая дочери понять, что у Виты может быть консультация. Она кивает, молча проходит, разувается.

И, кажется, не ошибаюсь: из рабочей части раздаются голоса. Прислушавшись понимаю, что это не пациент. Говорят сама Вита и её ассистентка, которая обычно сидит в приемной. Слов не разобрать, только интонации — спокойный голос Виты диссонирует с взволнованными нотками в речи ассистентки Алины. — Блин, чувствую себя Алисой, которая упала к нору! Пап, может, в отель? — прямо в куртке опускается на самый краешек небольшого дивана Света.

Не может папа сейчас отель, Света! Не может! Мой максимум сейчас — заказать клининг в нашу хрущевку — она хоть и со свежим ремонтом, но уже года три там никто не убирался.

— Я сказал, решим, дочь, — ставлю чемодан в угол и сажусь на низкую кровать из белого дерева с мягкой обивкой изголовья. — Отдыхай. И мне дай отдохнуть.

— Тут?

Она обводит рукой спальню-гостиную Виты. Машинально повторяю взглядом её траекторию: туалетный столик из светлого дерева с изящными ножками, на котором царит идеальный порядок, вешалка-стойка из черного металла, на которой висит бежевый тренч известного бренда и палантин в легендарную черно-бело-красную клетку.

На подоконнике — керамическая ваза с сухоцветами и аромадиффузор с неизменным запахом сандала. Римские шторы приспущены. На полу — небольшой ковер с длинным, толстым ворсом.

Каждая деталь здесь будто балансирует между уютом и эстетикой — отражение самой Виты.

— А что не так?

— Всё, пап! Всё не так! — подскакивает, топает ногой и хватает ручку входной двери. — Я лучше прогуляюсь.

Не переубеждаю. Пусть идет. Ей сейчас тоже непросто. У неё, можно сказать, привычный мир рухнул.

— О, вы вернулись? — слышу сначала, и только потом вижу, что в комнату заходит хозяйка. Смотрит с нежностью на меня, затем на Свету. Удивленно выгибает бровь. — Светик, ты куда?

Света не отвечает ничего. Фыркает и выходит, не захлопывая дверь.

— Что с ней? — спрашивает Вита, подойдя к двери и прикрывая её. Поворачивает внутренний замок.

— Не спрашивай. — устало закрываю глаза.

— Родной, не переживай, — она забирается на кровать позади меня и начинает мягко массировать мои плечи. Напряжение начинает растворяться под её умелыми пальцами. — Всё будет хорошо, нужно время.

— Да, — только и получается выдавить из себя.

Не хочу ни о чем думать.

Устал.

Черт, я слишком устал всё время о чем-то думать!

Почему я должен всё время решать какие-то проблемы? Постоянно чувствовать перед кем-то вину? Света, мама, Вера... Устал!

Неужели мне нельзя просто жить? Просто наслаждаться этой гребаной жизнью?

Тонко почувствовав мое состояние, Вита