в следующий раз, она будет лежать не на больничной койке

— Все, что ты можешь сделать, это быть рядом с ней, Пейтон. Остальное зависит от нее.

Я киваю, хотя она меня не видит.

— Знаю. Я просто хочу помочь ей выздороветь, понимаешь. Я хочу вернуть свою сестру.

— Я даже представить себе не могу, через что ты сейчас проходишь, — тихо говорит она.

— Мне просто нужно было поговорить с кем-то беспристрастным. Спасибо, что ответила.

— Конечно. Я надеялась, что ты позвонишь.

В наступившей тишине я почти слышу слова, которые она хочет сказать, но сдерживается.

— Я знаю, что вы с ним разговаривали.

— Я знаю, что ситуация с твоей сестрой висит на волоске, но что ты думаешь о нем, Пейтон?

— Что я думаю? — Я смеюсь. — Мой разум кричит мне бежать от него как можно дальше, потому что знает, какую боль он способен причинить.

— Умно, — пробурчала она.

— Но дело не в этом, — признаю я.

— Я так и думала.

— Прошлой ночью я... — Я захлопываю рот, не желая признаваться в том, что натворила.

— Я знаю.

— Черт, — шиплю я. — Это была ошибка.

— Правда?

— Д-да. Это все изменило. То, как он продолжает смотреть на меня. В его глазах надежда, и каждый раз, когда вижу это, меня разрывает на части, потому что я не могу дать ему то, что он хочет, я не та, кто ему нужен.

— Ты уверена в этом?

— Боже. Я позвонила тебе, думая, что ты меня образумишь.

— Пейтон, — говорит она со смехом. — Если бы ты знала всю историю наших с Кейном отношений, то поверь мне, что ты бы никогда не пришла ко мне за советом по поводу отношений. Многие, наверное, скажут, что я сделала все, чего не должна была делать, что я никогда не должна была его прощать. Но дело не только в этом. Мы оба совершали ошибки. Оба совершали поступки, которыми не гордимся. Но в конечном итоге жизнь обретает смысл, когда мы вместе. Все становится проще, когда мы вместе. Вещи, которые могут показаться плохими для внешнего мира, иногда являются именно тем, что нужно твоему сердцу.

— Но мой разум...

— Твой разум и сердце в какой-то момент соединятся. Ты просто должна довериться им, когда это произойдет.

— А что если разум победит?

— Тогда ты уйдешь, зная, что поступила правильно.

От этих слов, я буквально чувствую, как она тянется к моей груди и вытаскивает оттуда мое сердце.

— Но...

— Доверься себе, Пейтон. Сейчас ты должна сосредоточиться на своей сестре. Лука все еще будет рядом, когда все закончится. Что-то мне подсказывает, что теперь от него будет трудно избавиться. Все образуется.

— Хотела бы я иметь такой позитивный настрой.

— Однажды это случится. То, что он сделал, повернувшись к тебе спиной и все дерьмо с тех пор, как ты вернулась. Это было жестоко. Но, может быть, время, проведенное порознь, взрыв, когда вы снова столкнулись, было именно тем, в чем вы оба нуждались.

— Все происходит не просто так, — шепчу я слова, которые мама говорила мне больше раз, чем могу сосчитать за эти годы.

— Да. Я верю, что это так. Мэддисон стал нашей судьбой, Пейтон. Написанной на звездах задолго до того, как мы о нем узнали. Что ты будешь с ней делать теперь, зависит только от тебя.

— Да, возможно.

— Никто, кроме тебя, не может принять это решение, и только твое мнение имеет значение. Только ты можешь распоряжаться своим счастьем.

— Спасибо, Летти.

— В любое время. Приятно, когда меня кто-то слушает. Кейн, Лука и Ли обычно просто ворчат на меня или делают вид, что слушают.

Я не могу удержаться от смеха.

— Думаю, тебя слушают больше, чем ты думаешь. Ладно, мне пора идти. Нужно сообщить новости тете Фи.

— Ладно. Я здесь, если понадоблюсь. Зона, свободная от осуждения, когда дело касается плохих решений.

Я смеюсь.

— Приятно слышать. Спасибо.

Я отнимаю телефон от уха, чтобы повесить трубку, но Летти, произносящая мое имя, заставляет меня вернуть его на место.

— Да?

— Не расстраивайся из-за того, что используешь его для того, что тебе нужно. Он твой должник. Используй это по максимуму.

— Летти, кажется, я люблю тебя. — Я смеюсь, чувствуя себя гораздо более похожей на себя прежнюю.

— Чувства взаимны, Пэй. Скоро поговорим, да?

— Да.

Позвонив тете Фи, а затем с неохотой своему боссу в «Раздевалке», чтобы подтвердить то, что уже сказала ему, когда узнала о происходящем, — что меня не будет там по крайней мере до конца этой недели, — я возвращаюсь к Либби и Луке.

После разговора с Летти я чувствую себя легче, меньше противоречий по поводу всего, что происходит между нами. В ее устах все звучит так просто. Это могло бы раздражать, если бы я не знала, что она только что прошла через это с Кейном. Но я знаю, что она говорит, опираясь на свой опыт, когда речь идет о сложных отношениях, поэтому очень ценю это.

— Привет, — мягко говорит Лука. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Лучше. Спасибо, что заставил меня уйти. Что это? — спрашиваю я, разглядывая потрепанную сумочку, которая лежит на краю кровати Либби.

— Ее сумочка. Одна из медсестер принесла. Они очистили ее от... Они сохранили ее для тебя.

— В ней что-то есть?

— Я не смотрел.

Подойдя, я смотрю на сестру, а затем на ее сумочку. Моя потребность знать, где она была, какой была ее жизнь, помимо очевидного, слишком велика, чтобы игнорировать ее, и я расстегиваю молнию, заглядывая внутрь.

Я вижу, что она почти пуста, кроме записной книжки, старого потрепанного бумажника и кучи мусора.

Вытаскиваю все старые квитанции и обертки и выбрасываю их в мусорное ведро. Нахожу на дне монеты и бросаю их в ее пустой кошелек.

— О, боже! — выдыхаю я, когда открываю заднюю часть, где должны быть ее кредитные карты, но там тоже пусто. Мое внимание привлекает фотография внутри.

— Что это?

Я смотрю вниз, на то время, которое помню так, словно это было только вчера.

— Это день, когда он родился? — спрашивает Лука, глядя через мое плечо на изображение моей сестры, которая держит на руках новорожденного Кайдена и выглядит абсолютно изможденной. Ничего удивительного, у нее были очень долгие роды. Мы с мамой были рядом с ней все это время. Это было невероятно, но долго и болезненно для Либби.

— Да. Пока все не развалилось. Приятно знать, что она не забыла, что она мать.

— Уверена, что это не так. Она просто... потерялась,