Впереди вместе с ней шли староста Никодим и колдун Серафим, а за ними мужики да бабы их деревни. Они ещё не подошли, а Ратимир уже почувствовал опасность, что так и разила от всей этой компашки, которую, можно, не глядя в воду, было сказать, Люта настроила против него.

- Иди в дом, - шепнул он Желане, но та и с места не сдвинулась, вцепившись в него обеими руками и часто дыша от страха.

- … на мороз, без обуви, без одежды! – ни на секунду не замолкала Люта. – Силой приволок, да ещё снасильничал! Горе мне, горе на старости лет! Посмотрите, люди добры, до чего мы дожили!

- Что ты несёшь?! – вмиг вскипел Ратимир. – Ты же знаешь, что это не так!

- Мама, зачем ты врёшь?! – в отчаянии воскликнула Желана, пытаясь защитить того, кого только что сейчас оклеветали при всём честном народе. Вся злость на парня её мигом испарилась, зато появилось неимоверное желание добиться справедливости. – Ратимир спас меня, он меня и пальцем не тронул!

- Послушайте! Послушайте её! – не унималась мать девушки, и намерения Люты были ясны, как день: насолить вставшему поперёк её дороги парню. – Совсем девице голову заморочил! Иди сюда, непутёвая! Дай хоть отогрею!

И она подалась вперёд, зная, что пока столько людей на них смотрят, ей ничего не грозит. Но Желана не желала подчиняться лгунье-матери, ещё сильнее вцепившись в руку Ратимира.

- Никуда я с тобой не пойду! – заявила она успевшей приблизиться Люте. – Сначала Дарью со свету сжила, теперь за нас с Ратимиром принялась?!

Та, ахнув в притворном удивлении, едва не свалилась в обморок. Тоже, конечно, притворный, но этого «ярмарочного шутовства» хватило, чтобы озлобить людей ещё больше.

В сторону Ратимира послышались неодобрительные окрики, обвиняющие его во всех грехах и угрозы скорой расправы. Он, конечно, не боялся этих глупых людей, позволивших так нелепо себя обмануть. Но ему было очень обидно оттого, что его честное имя вот так просто сумела запятнать одна недостойная дрянь.

- Люта! – заревел он, осклабившись по-звериному. – А ты никак мне мстить решила, за то, что я правду о тебе узнал?! И о том, как вы со старостой и колдуном сговорились Дарью со свету сжить?!

- Лучше молчи, недостойный! – подал голос дед Никодим, глаза которого боязливо заблестели, ведь он по-прежнему чувствовал за собой вину. – Отвечай, что ты с Желаной сделал?!

- Ничего! – в один голос закричали они с девушкой, но продолжил он один. – А вот ты, Никодим, человека за медяки погубил! Не совестно, а? А тебе, Серафим?! В твои-то года…

Колдун, сверкнув чёрными, словно ночь, глазами, медленно приблизился к нему и произнёс:

- Нам всем, пожалуй, есть что скрывать, а? Ратимир?

И парень увидел в его руках веничек из сухих трав, которые уже начинали дымить.

- Постой… - прошептал парень, неожиданно поняв, что это за травы и чем они ему грозят. – Это же…

Серафим, хитро осклабившись, кивнул ему.

- Беги, Ратимир. Спасай свою шкуру…

- Ратимир! Что это?! – повисшая на его руке Желана со страхом наблюдала за происходящим.

Но тот уже не мог ответить, чувствуя, что превращается, теряя свою людскую сущность. Остатками разума он понимал, что и впрямь пора бежать, и он сделал это, но уже на четырёх ногах. И последнее, что парень услышал – это полный ужаса крик Желаны.

Глава 38

 Надо было бы по-хорошему поговорить, но никто первым разговор не начинал. Я была в такой прострации от произошедшего, что не знала с чего и начать, если бы решилась первой. Арсений тоже молчал, погруженный в свои мысли. Одно я понимала точно: с этим человеком что-то было ну совсем не так. Хотя со мной, конечно же, тоже.

Я скрывала от него свою истинную историю, кто я такая и откуда взялась. Вернее, я, кажется, о чем-то там обмолвилась, тогда, в лесу, при нашей первой встрече. Но продолжения этого разговора так и не случилось. Чего говорить, я и не хотела больше поднимать тему прошлого – с настоящим бы разобраться. А потому пока что собиралась помалкивать и плыть по течению.

Но и Арсений не был для меня открытой книгой. Более того, он скорее символизировал сундук, под завязку полный секретами, о которых мне приходилось только догадываться.

Взять хотя бы его способность к излечиванию. В каком бы состоянии я сегодня не находилась, но всё же отметила про себя, что на лице его не осталось ни синяка, ни царапины, и это после того, как я лично их обрабатывала и могла с полной уверенностью заявить: так не бывает! После таких ран человек просто не может встать и пойти, да ещё как следует навалять другому, заступившись за беззащитную девушку. В чём было дело? В травах и снадобьях, что подсунул мне Ероха? Или всё же в мистической натуре самого хозяина дома? Ведь, судя по всему, он был не совсем человеком. И этот сверкающий блеск его глаз…

Это открытие заставило меня содрогнуться и поёжиться словно от холода, хотя я давно уже лежала в тёплой постели, закутанная по самый подбородок пуховым одеялом.

Но, что говорить, я и сама была хороша! Как вышло так, что я во сне сумела незамеченной выйти из дома, без одежды, без обуви, отправиться чёрт знает куда и чёрт знает зачем?! Да, конечно, я не могла противиться тому голосу, что звучал в моей голове, когда я спала. Но, судя по всему, кому бы он не принадлежал, добра мне этот человек (или не человек) явно не желал. Более того, я теряла контроль как над моим телом, так и сознанием, а это уже было слишком даже для нового мира, в который я попала!

Дверь без стука распахнулась, и на пороге появился Ероха собственной персоной. Вид его был крайне озабочен, а в руках он держал деревянную гладко отшлифованную досочку, которую он использовал в качестве подноса.

- Ну и напугала ты нас! – с ходу выпалил он, как будто ещё совсем недавно сам был не рад избавлению от моей скромной персоны. А теперь вот беспокоился, пытался ухаживать. – Сначала Арсений,