Корпорации, он взглянул на окна, откуда, по утверждению Ифнесса, велось наблюдение в телескоп. Почти полусферический выступ из необычно светлого, прозрачного стекла прямо напротив стены объявлений вполне мог служить линзой. Вряд ли Человек Без Лица собственной персоной просиживал часы, прижавшись глазом к объективу, – этим, разумеется, занимался бдительный чиновник. Телескоп, конечно же, позволял различить цвета на ошейнике Этцвейна. Внимание шпиона было приковано к автору подозрительной дорогой петиции – видели, как он писал крамольные замечания, видели, как он встретился и говорил с меркантилистом… если верить заявлениям Ифнесса. «По меньшей мере, – думал Этцвейн, – мне наконец удалось вывести Ифнесса из состояния надменной безмятежности».

Этцвейн прошел под Гранатовыми воротами, получившими такое прозвище за украшавшие их рельефные гирлянды фруктов из темно-алого стекла, и двинулся дальше по проезду Сервена Айро.

Ифнесс догнал его:

– Возможно, ваши действия останутся без последствий. Но я не стал бы рисковать даже одним шансом из десяти.

Этцвейн отозвался угрюмо и резко:

– Мои действия объяснимы, чего нельзя сказать о ваших.

– Вы предпочитаете потерять голову? – самым что ни на есть елейным тоном спросил Ифнесс.

Этцвейн неопределенно крякнул.

– Слушайте меня внимательно, – сказал Ифнесс Иллинет. – Человека Без Лица скоро поставят в известность о вашей проделке. Почти наверняка он оторвет вам голову – как уже поступили с тремя людьми, настоятельно требовавшими обуздания рогушкоев. Предлагаю предотвратить вашу безвременную кончину. Кроме того, я намерен выяснить, кто именно выполняет функции Аноме, и принудить этого человека изменить политику.

Этцвейн обернулся к спутнику с ужасом и уважением:

– Вы способны это сделать?

– Попытаюсь. И ваша помощь может оказаться полезной.

– Что заставляет вас строить такие планы? Весьма неожиданно для агента купеческой ассоциации!

– Что заставило вас подать петицию за пятьсот флоринов?

– Мои мотивы вам известны, – упорствовал Этцвейн.

– Именно так, – кивнул Ифнесс. – Поэтому вам можно доверять. Идите быстрее, за нами нет хвоста. Направо, к Старой Ротонде.

Покинув стеклянные теснины центра, они прошли полкилометра на север по проспекту Фазаренских Директоров, свернули в переулок, затененный сине-зелеными живыми изгородями, и проскользнули в узкий проем – к коттеджу с фасадом, выложенным бледно-голубой плиткой. Ифнесс открыл замок, пропустил Этцвейна внутрь:

– Раздевайтесь, быстро!

Мрачный Этцвейн молча стянул с себя тунику. Ифнесс указал на кушетку:

– Ложитесь лицом вниз.

Этцвейн снова подчинился. Ифнесс подкатил стол на роликах. На столе позвякивали инструменты – целый набор инструментов. Этцвейн приподнялся было, чтобы рассмотреть их получше, но Ифнесс коротко приказал ему лечь:

– Если хотите жить, не двигайтесь!

Ифнесс Иллинет зажег яркую лампу, прихватил ошейник Этцвейна небольшой струбциной, продел металлическую полоску между ошейником и кожей Этцвейна, закрепил на концах полоски подковообразное устройство и прикоснулся к кнопке. Устройство тихо загудело. Этцвейн почувствовал щекотку вибрации.

– Металл лишен электрической проводимости, – сказал Ифнесс. – Можно безопасно снять ошейник. – Включив тихо жужжащую миниатюрную дисковую пилу с рукояткой, меркантилист разрезал по окружности, как масло, флекситовую оболочку ошейника, отложил пилу, раздвинул края разреза и вытащил острогубцами начинку – похожую на прокладку трубку из мягкого черного материала: – Дексакс удален. – Ифнесс повозился во внутреннем замке ошейника острым крючком на конце металлического стержня – блестящее кольцо раскрылось и упало с шеи Этцвейна.

– Человек Без Лица бессилен казнить вас или миловать: вы свободны! – изрек Ифнесс Иллинет.

Этцвейн растер шею ладонью – шея казалась голой, беззащитной. Поднявшись с кушетки, он медленно перевел взгляд с ошейника на лицо Ифнесса:

– Как вы научились…

– Вы помните, конечно, что я собрал шесть ошейников на Гаргаметовом лугу. Я внимательно разобрался в их устройстве. – Ифнесс продемонстрировал Этцвейну внутренность ошейника: – Здесь контакты кодированного приемника. Вот детонирующее реле. Когда Человек Без Лица передает содержащий код сигнал, реле замыкается на волокно дексакса, взрывчатка детонирует и голова летит с плеч. Здесь – ретранслятор. Благодаря ему Аноме в любую минуту мог узнать, где вы находитесь. Теперь ретранслятор не работает. В полостях обода, насколько я понимаю, – энергетические аккумуляторы.

Нахмурившись, Ифнесс Иллинет стоял и смотрел на лежащее перед ним устройство так долго, что Этцвейн устал ждать и надел тунику.

В конце концов Ифнесс прервал молчание:

– Если бы я был Человеком Без Лица, у меня были бы все основания подозревать заговор, причем я считал бы, что Гастель Этцвейн, скорее всего, не самый влиятельный из заговорщиков. Поэтому я не стал бы сразу отрывать Этцвейну голову, но воспользовался бы ретранслятором, чтобы найти Этцвейна и проследить за его передвижениями.

– Разумное предположение, – неохотно согласился Этцвейн.

– В связи с чем, – продолжал Ифнесс, – я присоединю к вашему ошейнику зуммер. Если Человек Без Лица попытается определить ваше местопребывание, нас об этом предупредит тихий звуковой сигнал. – Ифнесс хлопотливо занялся приготовлениями: – Не принимая сигнал ретранслятора, Аноме вынужден будет допустить, что вы покинули город, а мы узнаем наверняка, интересуется ли правительство лично Гастелем Этцвейном. Меньше всего я хотел бы возбудить в Аноме какие-либо опасения или подозрения.

Этцвейн задал наконец вопрос, давно не дававший ему покоя:

– Каковы в действительности ваши намерения? Чего вы хотите?

– Трудно сказать, – пробормотал Ифнесс Иллинет. – Я озадачен происходящим больше вашего.

На Этцвейна снизошло озарение:

– Вы – паласедрийский шпион! Вы здесь для того, чтобы следить за успехами рогушкоев!

– Неправда. – Усевшись на кушетку, Ифнесс поднял на Этцвейна бесстрастные глаза. – Так же как и вы, я не могу понять, откуда взялись рогушкои и почему Человек Без Лица игнорирует их набеги. Как и вы, я вынужден действовать – и тем самым, подобно вам, я нарушаю свои собственные законы.

– И что же вы собираетесь предпринять? – осторожно спросил Этцвейн.

– Прежде всего необходимо установить личность Человека Без Лица. Дальнейшие шаги будут зависеть от обстоятельств.

– Вы заявляете, что не работаете на летучих герцогов. Одного заявления недостаточно – почему нет?

– Вспомните, что я делал в Сумрачной долине. Разве я вел себя как паласедрийский шпион?

Этцвейн задумался. Действительно, нельзя было утверждать, что на Гаргаметовом лугу Ифнесс способствовал интересам Паласедры. А инструменты на столе? Чудесной работы вещи из блестящего металла и редчайших, невиданных материалов – таких в Паласедре не было!

– Вы не могли родиться в Шанте. Если вы не паласедриец, то кто вы?

Ифнесс Иллинет откинулся спиной к стене с выражением невыносимой скуки на лице:

– Неотвязно, с упорством деревенского пьяницы вы заставляете меня делиться сведениями, вопреки моим правилам и предпочтениям. Теперь ваше сотрудничество может оказаться полезным, и я вынужден уступить – в какой-то мере. Вы заметили, что я не уроженец Шанта. Верное наблюдение. Я землянин, стипендиат-корреспондент Исторического института. Вам что-нибудь стало яснее или понятнее от того, что вы это знаете?

Этцвейн вперил в лицемера яростный взгляд:

– Земля существует?

– Еще как!

– Что вы делаете в Шанте?

В скучающем голосе Ифнесса появилась нотка нетерпения:

– Беженцы, прибывшие на Дердейн девять тысяч лет тому назад, вели себя скрытно и эксцентрично: они нарочно сожгли за собой мосты, затопив звездолеты в Пурпурном океане. На Земле о Дердейне давно забыли – но только не в