На фабрике слова на стене погасли.

Золотая линия под кожей Михаила дёрнулась.

Система потеряла железнодорожную опору.

Но поезд продолжал идти.

— Они сняли пластину, — сказал он.

— Отключаем? — спросил Кулешов.

— Решайте.

Владелец фабрики посмотрел на мастеров.

На дальний цех.

На раскалённый накопитель.

— Что произойдёт, если откроем сброс сейчас?

— Поток уйдёт в реку. Водяные трубы могут лопнуть. Пар обожжёт людей в машинном зале. Накопитель, вероятно, сохранится.

— А если ждать?

— Может взорваться. Может дождаться торможения поезда. Точного расчёта нет.

— Сколько людей в машинном зале?

— Двенадцать, — ответил мастер.

Кулешов повернулся к рабочим.

— Все наружу, кроме тех, кто нужен для сброса.

— Сколько нужно? — спросил один из них.

— Двое у вентиля. Один у решётки. Михаил и Варвара на кране.

— Я остаюсь у трубы, — сказал Кулешов.

— Вы не мастер, — заметил Михаил.

— Это моя фабрика.

— Именно поэтому должны управлять эвакуацией.

— Я уже управлял. Получилось это.

Он показал на разгоняющийся накопитель.

— Остаюсь.

Рабочие переглянулись.

Старший по промывочной системе сказал:

— Я у вентиля.

Механик паровых машин:

— Я на внешней шине.

Третий:

— Я сниму замки.

Никто не смотрел на Михаила.

Решение было их.

Золотая линия на его руке погасла ещё сильнее.

— Принято, — сказал он. — Тогда действуем.

Медную полосу закрепили на водяной магистрали.

Михаил и Варвара поднялись на площадку мостового крана. Кулешов и рабочие вручную подвели её к накопителю.

До верхнего возвратного кольца не хватало локтя.

Варвара привязала Михаила к стойке ремнём.

— Только не говори, что уже делал это.

— Сегодня — нет.

— День ещё молодой.

Он перелез через ограждение.

Внизу чугунный пол казался слишком далёким.

Жар обжигал лицо.

Под верхним кожухом проходили две новые линии. Чёрная с серебряной насечкой уходила в сигнальный контур. Вторая — к запиранию дверей.

Железнодорожная пластина была сорвана, но чёрная линия всё ещё хранила остаточную нагрузку.

— Вижу скобу, — сказал Михаил.

— Какую?

— Латунную, справа от верхнего кольца.

— Не касайся, пока не получим состояние поезда.

— Я знаю.

— Ты очень часто знаешь сразу перед тем, как делаешь глупость.

На составе Игнат держал сорванную пластину деревянным багром за бортом вагона. Чёрное свечение не исчезало.

— Она всё ещё связана, — сказал Воронцов.

— Через магистраль.

— Тогда если разорвать рукав…

— Отдача пойдёт в фабрику.

— Они должны подготовить сброс.

Нина ударила по мосту собственной последовательностью.

Не приказ.

Вопрос: готовы ли они?

Михаил почувствовал ритм.

— Железнодорожная группа ждёт нашего состояния.

Он посмотрел вниз.

— Кулешов! Внешняя шина закреплена?

— Да!

— Вода открыта до четверти?

— Да!

— Людей вывели?

— Да!

— Запирающий контур готов к ручному снятию?

Третий мастер стоял у распределительной гребёнки.

— Готов!

Михаил ударил по колокольчику.

Не кодом.

Ритмом фабричного накопителя после подключения внешнего сброса.

Нина услышала.

Сравнила со струнами.

— Они готовы.

Воронцов достал нож.

Игнат остановил.

— Пластина держит давление на рукаве. Сначала увести её от колёс.

Они закрепили багор за поручень. Чёрная деталь повисла снаружи. Воронцов обмотал нож сухой тканью.

— Когда?

Нина смотрела на струны.

Левая показывала фабрику.

Правая — состав.

Частоты расходились.

Если разорвать сейчас, каждая система получит собственный удар.

Нужно было дождаться точки, когда оба контура пересекутся не по силе, а по направлению.

— Ещё, — сказала она.

Поезд нёсся к подъёму перед сорок восьмым разъездом.

До расчётной точки оставалось меньше трёх минут.

Стрелки на путевом приборе показывали занятость впереди.

Хотя рельсы были пусты.

— Ещё, — повторила Нина.

В фабрике накопитель раскалялся.

Михаил удерживал зажим на чёрной линии. Кожа на пальцах горела даже через перчатку.

— Долго? — спросила Варвара.

— Не знаю.

— Отлично. Ты становишься честнее.

Главный мастер у стены приподнялся.

— Если кожух станет белым, времени не останется.

Металл уже светлел.

На поезде струны измерительного моста на секунду зазвучали одинаково.

— Сейчас! — крикнула Нина.

Воронцов перерезал тормозной рукав.

Воздух вырвался с оглушительным свистом.

Тормоза всех вагонов сработали одновременно.

Колёса завизжали по рельсам.

Инерция бросила людей на площадку.

Игнат удержал пластину.

В фабрике Михаил не ждал приказа.

Он услышал изменение направления.

— Воду полностью!

Кулешов и рабочий повернули вентиль.

Труба задрожала.

— Замки снимать!

Третий мастер ударил по гребёнке.

Михаил сжал хирургический зажим.

Чёрный проводник лопнул.

Внешний поток ушёл в медную шину.

Водяная магистраль выгнулась дугой.

Из всех кранов фабрики вырвался кипяток.

Голубая сеть на дверях дальнего цеха погасла.

Ворота открылись.

Сорок две женщины выбежали наружу.

Пётр первым нашёл Марью. Подхватил сестру, хотя она была выше и тяжелее него. Оба упали на мокрую землю и смеялись, пока вокруг кричали пожарные.

Главный накопитель сбросил давление в реку.

На поезде вагоны один за другим останавливались на подъёме.

Локомотив продолжал тянуть, но разорванная магистраль затормозила груз.

Сцепка за тендером лопнула.

Паровоз ушёл вперёд один.

Шесть цистерн эфирного масла замерли в двух верстах от разъезда.

Измерительный мост развалился.

Струны лопнули.

Нина упала