— Если отключить сейчас, весь поток уйдёт в поезд.

— Откуда вы знаете?

— Потому что именно этого от меня требуют.

Служащий надзора посмотрел на светящиеся слова.

— Контур не способен понимать надпись.

— Он и не понимает. Берестов заранее заложил два режима и использует меня как переключатель.

Варвара быстро осмотрела его руку.

— Золотой линии раньше не было.

— Была. Не проявлялась.

— Что она делает?

— Связывает родовой допуск Михаила с двумя внешними узлами. Если я начну спасать фабрику, система сочтёт, что выбрана фабрика. Тогда железнодорожная часть получит полную нагрузку.

— А если ничего не делать?

Михаил прислушался.

Главный накопитель закончил очередной цикл. Стрелка давления дёрнулась за ограничителем. В дальнем красильном цехе люди снова ударили по запертым воротам.

— Через несколько минут погибнут все.

— Значит, бездействие тоже выбор, — сказала Варвара.

— Именно.

Пётр стоял у входа в диспетчерскую. Повязка на обожжённой щеке промокла от дождя и пота.

— Моя сестра там.

— Я помню.

— Тогда почему мы стоим?

— Потому что тот, кто это устроил, рассчитывает, что я начну действовать один.

Михаил взял со стола фабричный журнал.

Берестов прибыл три дня назад в девять сорок утра. Работы закончил в четырнадцать двадцать. После него служащий железной дороги Роман Серебряков проверял сигнальную линию до восемнадцати часов.

На следующей странице рукой главного мастера было записано:

«Дополнительный стабилизатор подключён параллельно возврату. По распоряжению господина Берестова заводская пломба снята. Внутренняя схема не предоставлена».

Ниже стояла подпись Кулешова.

— Вы разрешили установить деталь без чертежа? — спросил Михаил.

Владелец фабрики побледнел.

— Завод Верейского обслуживает накопители по всей губернии.

— Это не ответ.

— Берестов предъявил временное предписание надзора. Сказал, что старые накопители шестой серии могут дать обратный выброс.

— Предписание где?

— В конторе.

— Найдите.

Кулешов послал помощника.

Михаил подошёл к фабричной схеме. Заводской чертёж показывал рабочие контуры, но скрывал возвратные. Предприятие покупало промышленный накопитель, получало запечатанный кожух и право вызывать мастеров Верейского за отдельную плату.

Монополия продавала не устройство.

Она продавала зависимость от человека, знающего, как оно работает.

— Нам нужно отделить две аварии от моего решения, — сказал Михаил.

Служащий надзора нахмурился.

— Каким образом?

— Передать управление тем, кто находится на месте.

— На фабрике уже вы.

— Здесь есть главный мастер, владелец, рабочие, Варвара и вы. Я не буду отдавать команду отключения. Объясню последствия, а решение примете вместе.

Кулешов посмотрел на накопитель.

— Это ничего не меняет. Вы всё равно предложите способ.

— Способ — да. Выбор — нет.

— Очень тонкое различие перед взрывом.

— Зато ваше.

Варвара поняла первой.

— И железнодорожная группа должна решить самостоятельно.

— Да. Не по нашему сигналу «делайте сейчас», а после того, как увидит устройство на составе.

— Но синхронизация необходима.

— Мы будем обмениваться состояниями, а не приказами.

Служащий надзора раздражённо спросил:

— Практическая разница?

— Огромная. Нина сообщает: «Пластина снята». Мы сообщаем: «Сброс подготовлен». После этого каждая группа действует по своей обстановке. Система не получит одного человеческого решения, которое можно истолковать как выбор цели.

— А если Берестов подделает сигнал?

Михаил посмотрел на латунный колокольчик.

Условные последовательности уже были известны противнику.

Значит, нужен ответ, который нельзя подготовить заранее.

— Передадим вопрос.

— Какой?

— Такой, на который Нина ответит действием, придуманным на месте.

Он ударил по колокольчику дважды.

Пауза.

Ещё один раз.

Не код.

Просто вызов.

Ответ пришёл слабой вибрацией.

Измерительный мост находился почти в ста верстах отсюда, но его струны отозвались внутри чёрного контура.

Четыре коротких удара.

Нина слышала.

— Нина, — произнёс Михаил, касаясь колокольчика. — Если связь идёт через мост, не повторяйте никакой заранее известный код. Измените частоту одной струны. Выберите сами какую.

Ответа не было.

Потом ритм поезда в голове Михаила раздвоился.

Один остался прежним.

Второй стал на полтона ниже.

— Левая струна, — сказал он.

— Откуда знаешь, что левая? — спросила Варвара.

— Не знаю. И Берестов не знает. В этом смысл.

На сорок седьмом посту Нина держала камертон зубами.

Резонансная струна измерительного моста дрожала под её пальцами. Рядом Игнат, морщась от боли в рёбрах после недавней драки, затягивал ремень на груди. Зорич и двое путевых рабочих проверяли ручную платформу.

Воронцов стоял у телеграфа.

— Что он передал?

— Не приказ. Просит изменить одну струну.

— Зачем?

— Чтобы доказать, что ответ придумала я.

— Это доказывает только присутствие человека возле моста.

— Берестов не знает, какую выберу.

Игнат посмотрел на струны.

— А если знает вас?

— Тогда предположит, что правую. Она повреждена меньше.

— Поэтому изменили левую?

— Поэтому ударила по обеим, а ослабила ту, которую он не слышал.

Игнат усмехнулся.

— Начинаете думать как мастер.

— Это комплимент?

— Пока нет.

Из темноты донёсся гудок.

Неуправляемый состав приближался.

Путевая платформа стояла на уклоне перед сорок седьмым постом. Четверо мужчин должны были разогнать её рычагами. Потом поезд догонит их. Воронцов и Игнат перепрыгнут на последний вагон, найдут диверсионный узел и разорвут тормозную магистраль.

План выглядел плохо даже до начала движения.

— Вы останетесь с мостом, — сказал Воронцов Нине.

— Уже слышала.

— Это приказ.

— Человека с одной целой рукой?

— У меня две.

— Левая висит хуже моей.

— Поэтому считаю особенно внимательно.

Нина показала на прибор.

— Если я останусь на посту, состав пройдёт мимо