просто не хочу, чтобы это дело стало цирком. И без того слишком много лишних глаз и ушей.

* * *

Пока остальные постояльцы гостиницы наслаждались кулинарными изысками, Матвей сидел в управлении, склонившись над письменным столом и пощипывая подстриженную бородку. Затем, в порыве озарения, он провел рукой по волосам, слегка взъерошив их, но в тот же миг, кажется, пожалел об этом – рука быстро опустилась обратно на стол. Матвей пролистал записную книжку Като. Дежурившие в тот вечер агенты не могли вспомнить, как выглядел человек, принесший записку.

«Като, – размышлял он, – напал на караван Бушмакова, обыскал автомобиль итальянцев, и… ничего. Ничего не нашел ни в караване, ни в автомобиле. Что же он искал?»

Карелин мысленно отбрасывал одну теорию за другой. Контрабанда? Вряд ли. Если бы это была контрабанда, она наверняка не осталась бы незамеченной и не потребовала бы таких рискованных действий. Значит, это должно быть что-то небольшое, что можно спрятать где угодно.

Вспомнив о медальоне, который он нашел у склада в Кяхте, Матвей нахмурился. Солье утверждал, что видел похожие в Японии. Однако Елизавета сказала, что медальон не японский. Был ли все-таки Като связан с пожаром на складе? Но он же и помогал им с Аглаей добыть бензин у Левковича. Если его целью были итальянцы, зачем он помог? А караван Бушмакова? Матвей вспомнил, как сам сказал Като о том, что Бушмаков готовит караван. До того момента тот не знал об этом. Получается, внимание Като переключилось на Бушмакова после того, как Матвей сам дал ему наводку. Но что же тогда Бушмаков мог перевозить? «Что-то для той крупной сделки», – задумался Матвей. Он тяжело вздохнул, перевел взгляд на книжку и вернулся к изучению записей, стараясь найти в них хоть какую-то зацепку.

Несколько имен, мест и дат. Рядом – загадочные символы, которые Матвей сначала принял за пометки, но позже понял, что это мог быть зашифрованный текст. Одно из имен – «Бушмаков». Еще несколько записей касались неразборчиво написанной «цели», и Карелин напрягся, замечая, что срок истекает в конце июля. Шла ли речь о контрабанде или о чем-то другом, он пока не знал.

Матвей поднялся, убрал книжку в карман и, быстро натягивая мундир, обратился к ближайшему жандарму:

– Где сейчас Владимир Павлович?

Жандарм, немного смутившись, ответил, избегая прямого взгляда:

– В гостинице, Матвей Сергеевич. Сказал, что занят важным делом.

Карелин решил не терять времени. Он уже направился к двери, когда в помещение вошел курьер.

– Телеграмма от князя Борезе, – сообщил он, протягивая бумагу.

Развернув листок, Карелин пробежался глазами по строчкам. Весть была тревожной. Гонщики жаловались: их настигают другие экипажи, бензин все еще не доставлен, а дорога по-прежнему только одна – сквозь бурелом, канавы и заброшенные мосты. Матвей машинально сжал листок, задумавшись о словах Бартини, брошенных ему при аресте Като.

«Могут ли за недавними событиями стоять другие экипажи?» Мысль была навязчивой. Но как бы он ни старался связать факты, версия рушилась на главном: дороги для гоночных экипажей не было, и уж точно не по вине соперников итальянцев.

Перед входом в гостиницу Баткова хлопотал мальчишка с ведром, старательно поливал ступени, чтобы утренний ветер не запылил плитку. Из глубины двора раздавался негромкий говор – видимо, слуги готовились к встрече новых гостей.

Карелин поднялся по скрипучим ступеням и оказался в просторном вестибюле, где пахло свежевымытым паркетом и вчерашним ужином. За стойкой сидел управляющий – сухопарый человек в крахмальном воротничке. При виде Матвея он вежливо привстал, но сразу же вернулся к своим записям.

Матвей огляделся и сразу заметил Бушмакова. Тот стоял у дальней стены, беседуя с мужчиной в длинном черном плаще. Карелин замедлил шаг, стараясь не привлекать внимания. Бушмаков, словно почувствовав его взгляд, на мгновение напрягся, но тут же наклонился к своему собеседнику и что-то шепнул. Мужчина в черном бросил быстрый, почти мимолетный взгляд в сторону Матвея, затем плавно развернулся и исчез за дверями, ведущими к лестнице.

Матвей подошел ближе, но Бушмаков уже как ни в чем не бывало поглаживал трость, его лицо выражало лишь легкое любопытство. Из бильярдного зала, покачиваясь, вышел Шеккер. В руке он держал бокал, в котором медленно таял лед, оставляя на стеклянных стенках прозрачные разводы.

– А в управлении сообщили, что вы ушли по важному делу, Владимир Павлович, – холодно произнес Матвей, приближаясь к нему. – Мы тут ведем расследование, а вас и след простыл.

Шеккер, услышав упрек, резко вздохнул, словно собираясь сдержать раздражение, которое мелькнуло в его глазах.

– У нас что, новый порядок? Или вы решили примерить на себя роль начальника управления? – бросил он и нервно сжал губы, стараясь сохранить видимость спокойствия.

– Пока вы отдыхаете, происходят убийства, – не менее резко ответил Карелин, пристально глядя на него.

Глаза Шеккера недобро вспыхнули:

– Вы что, меня подозреваете? – воскликнул он обиженно. – Напоминаю, я не обязан перед вами отчитываться.

– Но обязаны перед законом, – сухо парировал Матвей, делая еще шаг вперед, чтобы их взгляды встретились на одном уровне.

Напряжение между ними стало почти осязаемым, как натянутая струна, готовая лопнуть. Но спор внезапно прервал Бушмаков, который появился сбоку с самодовольной улыбкой. Его манеры, как всегда, были бесцеремонными.

– Господа, господа, зачем же так горячиться? – с усмешкой начал он, легко хлопнув Шеккера по плечу. – А я вот только что имел занятный разговор. Связи, знаете ли, – великая сила.

– Какие именно связи, Григорий Михайлович? – уточнил Карелин. Голос его звучал спокойно, но внимательный взгляд был прикован к собеседнику.

– О, самые разные! – Бушмаков широко развел руками, словно охватывая невидимый список своих возможностей. – От посыльного в уездной конторе до самого господина губернатора. Думаете, шучу? А вот и нет. Список можно продолжать бесконечно, но, как говорится, зачем вам лишние подробности?

Карелин подался вперед, внимательно следя за словами и жестами Бушмакова. Его глаза сузились, будто он пытался выловить в общей легкости ответа что-то более существенное.

– И как же эти связи помогут и, самое главное, кому? – спросил он, на этот раз с нажимом, отчего тон стал куда менее дружелюбным.

– Как же кому? Да вам же и помогут, – с наигранной легкостью отмахнулся Бушмаков, как будто вопрос Карелина был смехотворен сам по себе. – Скоро экипаж князя поедет дальше. Это я вам обещаю. И возможно, не один. Проверну свое дельце и устрою себе отдых с развлечением: двинусь вслед за князем!

С этими словами он лениво откинулся на спинку стула, бросив короткий взгляд на Карелина, словно проверяя, какое впечатление произвели его слова. Матвей, впрочем, никак не отреагировал, только покачал головой.

И тут