не появилось ни одного полицейского! – усмехнулся сэр Уильям. – Думаю, всем здешним обитателям хочется узнать друг у друга, есть ли какие-нибудь новости.

– А есть новости? – жадно спросила Патрисия. – Инспектор Найт вернулся? Он что-то узнал в Лондоне? Я все пропустила?

– Нет, инспектор не возвращался.

– Значит, неизвестно, нашел он там убийцу или нет?

– Нет, дорогая, неизвестно.

Девушка разочарованно отвернулась.

– Как ты думаешь, дядя, – проговорила она через минуту, рассеянно глядя на море поверх балюстрады, – если нашел, он нам сообщит?

– Сержанту Бейли – обязательно. А нам – не уверен. Он ведь не обязан.

– Как же не обязан? Ведь я нашла зонт бедного сэра Тобиаса! – недовольно сказала Патрисия. – И не только зонт… А ты? Ты тоже столько ему помогал!

– Ты не должна на него сердиться, Пат, – сказал сэр Уильям с мягкой улыбкой. – Когда мужчиной овладевает охотничий инстинкт, ему не до куртуазности.

– Похоже, что так. Вчера, после того письма, он так сорвался с места, словно его выдернули из-за стола!.. Что ж, остается надеяться на сержанта Бейли.

– Сержант обязательно появится, – заверил пожилой джентльмен. – Ведь нас просили не покидать гостиницу до окончания расследования. Так что он непременно должен нам сообщить, когда можно будет уехать.

– И только? Это будет не слишком захватывающая новость!

– У меня есть и другие.

– И ты молчишь? – встрепенулась девушка. – Какие?

Сэр Уильям загадочно улыбнулся и неторопливо заговорил:

– Сегодня я получил письмо от одного знакомого – это суперинтендант Марлоу, он служит в Центральном управлении Столичной полиции. Он написал мне кое-что интересное об инспекторе Найте. Он получил образование в Кембридже. В семье предполагалось, что он, согласно традиции, посвятит себя церкви.

– Что-то подобное он мне говорил, – припомнила Патрисия.

– Вместо этого он окончил специальные курсы, и его взяли в Департамент уголовных расследований. С тех пор он не раз отличался в громких делах, в Скотланд-Ярде у него репутация очень способного сыщика.

– Это вселяет надежду.

– Мой знакомый также по секрету сообщил мне то, что сам инспектор старается не афишировать: он младший сын графа Рэндалла из Йоркшира.

– Вот как! – удивилась девушка.

Она мгновенно представила себе огромный старый замок с готическими окнами, башенками и шпилями, с почтенным семейством внутри и прилагающейся ко всему этому толпе вышколенных слуг в ливреях и напудренных париках; кругом необозримые просторы – поля, холмы, лес, озеро и прочие красоты. Затем воображение перенесло ее в ветхую, продуваемую всеми ветрами деревенскую церковь, и там она увидела преподобного инспектора Найта – в сутане, со скучным лицом, – в муках сочиняющего воскресную проповедь.

Патрисия хмыкнула и спросила:

– А почему твой знакомый вдруг написал тебе об инспекторе Найте?

– Я сам ему написал и спросил, – невинно заморгал ее дядя. – Мне стало любопытно: Найт так молод, а уже инспектор.

– Ну, не так уж и молод – лет тридцать-то ему, наверное, уже есть!

– Двадцать семь.

– Что ж, значит, не так уж и стар.

Сэр Уильям, усмехнувшись с высоты своих шестидесяти пяти, попросил племянницу показать ему новые рисунки, и оба склонились над ее альбомом.

Приближалось время ланча.

На террасе появилась леди Кларк с терьером на руках. Сухо кивнув сэру Уильяму и Патрисии, она прошествовала мимо с безразличным видом и уселась за столик рядом. Вскоре из города вернулся Адам Таннер, пробормотал слова приветствия и тоже сел неподалеку. После памятного разговора с инспектором Найтом он уже не казался Патрисии таким образцовым красавцем, как прежде, и выглядел несколько потерянным.

Хозяин с горничной принесли все, что нужно, и постояльцы молча уткнулись в свои тарелки.

Когда с едой было покончено и все приступили к чаю, напряжение на террасе немного ослабло. И все же никто не решался заговорить о том, что всех волновало больше всего: раскрыто ли преступление и кто убийца. Каждый старательно делал вид, будто увлечен своим занятием: Уолтон, сидя на стуле около двери, шелестел страницами газеты; сэр Уильям и Патрисия, тихо переговариваясь, по третьему разу рассматривали альбом с рисунками; леди Кларк скармливала своему терьеру бисквит, а тот, соответственно, его поедал; Адам Таннер задумчиво размешивал сахар в чае; горничная полировала замшевой тряпочкой ярко блестевшую бронзовую дверную ручку.

Уолтон не выдержал первым.

– Это неопределенность невыносима! – простонал он, с отвращением складывая газету. – Эти писаки строят самые жуткие и нелепые предположения о моей гостинице!

– Меня это ничуть не удивляет, – буркнула леди Кларк.

– Сколько еще это может продолжаться?!

– Думаете, полиция опять примется за нас? – спросил Таннер, содрогнувшись от неприятного воспоминания.

– Сэр, – обратился хозяин к пожилому джентльмену, – мне показалось, что этот инспектор из Лондона проникся к вам большим доверием, чем ко всем нам. Нет ли у вас от него известий?

– Увы, мистер Уолтон, я нахожусь в таком же неведении, как и все остальные.

– Дядя, а если убийцу никогда не найдут? – взволнованно спросила Патрисия.

– Такое, безусловно, случается, – невозмутимо ответил пожилой джентльмен. – Но я верю в способности инспектора Найта.

– Остается надеяться только на это, – пробурчала дама. – Местные пинкертоны никуда не годятся!

– А если и Скотланд-Ярд не справится? – с тревогой спросил Таннер.

– Не дай бог! Тогда на моей гостинице навсегда останется пятно нераскрытого преступления! – хозяин обреченно покачал головой. – Это будет непоправимый удар по нашему престижу!

– От вашего престижа уже и так давно ничего не осталось, – безжалостно припечатала леди Кларк.

– Миледи! Будьте милосердны!

– Я говорю то, что есть, – заявила дама и злорадно добавила: – Не удивлюсь, если к вам никто больше не захочет приехать – по крайней мере, в этом сезоне. Такое долго не забывается.

Уолтон опустил голову и забормотал что-то о скором и неизбежном разорении. Горничная перестала надраивать дверную ручку; по ее лицу стало видно, что она задумалась о смене места работы.

– Мне кажется, миледи, вы ошибаетесь, – возразил сэр Уильям и кивнул в сторону дороги. – Вот тот джентльмен явно направляется сюда.

На дороге у лестницы, ведущей к гостинице, остановилась двуколка, и из нее соскочил на землю высокий крепкий мужчина в пальто и фетровой шляпе, с саквояжем в руке. Расплатившись, он стал быстро и решительно подниматься.

Хозяин