и аромат приготовленного ужина говорят, что здесь вообще кто-то обитает.

К Платону даже не заглядываю, ему мое «здрасьте» как шло, так и ехало, бросаю быстрый взгляд на кухню, вижу, что пустая и иду в свою комнату.

Надеялся ли я увидеть там Таню? Знал, что ее нет, но все же глупо надеялся. Замираю на пороге, включаю свет и так стою, пялюсь на пустую, даже непримятую кровать.

Чисто на всякий случай захожу в комнату Ильи, но моей девочки, ожидаемо, нет и там.

Опускаюсь на детскую кровать и тру лицо руками. Почему все так сложно? Почему некоторые люди любят усложнять жить себе и другим?

И я сейчас не про Танюшу, а про эту стерву, Виталину, которая сначала сама разрушила семью, а теперь бесится, что не нужна.

Сижу, как дурак, верчу телефон в руках и смотрю в одну точку.

Сколько раз я набрал номер Тани? Неважно, она не ответила ни на один вызов. И в целом это понятно.

Снова открываю диалог с ней и перечитываю все, что написала Вита. Она даже не скрывала, что пишет она, не прикрывалась моим именем. Зачем она это сделала? Ведь даже переписку не стерла.

Предполагаю, что хотела показать сопернице, что она лезет в семью, которая вполне может снова быть вместе. И мне хотела показать свое намерение.

Вот только нет этой семьи уже давно, и Таня ей не соперница, потому что девочка — это единственный человек, который меня интересует в плане отношений.

Смотрю на фотки, где я и Илюха. Неплохие получились, эмоции живые, сын, вообще, открыто улыбается, даже глаза светятся.

Он не хотел меня отпускать, таким поникшим я никогда его не видел, а со мной вон как расслабился, смеяться начал, играть.

Он устал от эмоциональных качелей, которые устраивает ему его мама, я тоже устал от Виталины, и как бы я ни старался ограничить Таню от бывшей, но от Виты устала и она.

Сижу и борюсь с желанием сорваться с места и поехать к Танюше. Знаю же, где она живет, не уйду, пока не впустит, и мы не поговорим.

Вот только что я ей скажу? Что люблю ее? Что хочу семью только с ней? Что Вита мне неинтересна? Таня и так все это знает, но все равно ушла.

Все же встаю, выхожу на улицу, сажусь в машину и еду к Тане. Не поднимаюсь на ее этаж, не собираюсь тарабанить в дверь, пока она не откроет, просто паркуюсь под ее окнами, сижу и смотрю, как горит в них свет.

Она дома, и это важно, мне так спокойнее.

Не знаю, сколько так просидел, но словно вынырнул из своих мыслей, когда внезапно свет в комнате потух.

Моя девочка легла спать.

А я… Я, наконец, понял, что задело Таню, что всем этим хотела показать ей Вита. Именно поэтому она не стерла переписку. Не было смысла, цель достигнута, а я бы и так узнал, что бывшая приложила к этому руку.

Завожу мотор и еду домой. На душе паршиво, но я не буду возвращать Таню. Не сегодня. Сначала я дам ей то, чего она хочет, а потом буду молить подарить мне еще один шанс.

Поднимаюсь в квартиру, переодеваюсь и ем ужин, который приготовила для меня Танюша. В груди, словно все застыло, никаких эмоций, даже злости на Виту, лишь стойкое понимание, что нужно делать, чтобы вернуть свою женщину домой.

Завтра будет тяжелый день, поэтому убираю за собой и иду спать.

Нет, возвращаюсь, захожу в гостиную к брату, встаю напротив и спокойно жду, когда он снимет наушники.

— О, здоро́в, Захар. Все ок? — улыбается Платон, но глаза смотрят не на меня, а в экран.

— Завтра. Ты съезжаешь отсюда завтра. Времени у тебя было предостаточно. Завтра вечером квартиру нужно освободить, Платон.

— Ее продали за долги? — округляет глаза брат, который явно не следит за моей жизнью и делами.

— Нет, я буду строить свою семью.

* * *

Утром встаю и собираюсь на работу. Платон спит, и меня это не устраивает. Срываю с него одеяло, толкаю в плечо и жду, когда этот мозг проснется.

— Что такое? — недовольно бурчит брат.

— Платон, я вчера не шутил. Поднимайся и решай свои проблемы. Вечером ты должен уже съехать. Нет, значит, поедешь к родителям.

Даже не жду его возражений, разворачиваюсь и еду на работу.

В офисе работы много, кредит мне выдали, бухгалтера и юристы работают в тандеме и оформляют погашение долга. Сейчас апогей проблем, нужно умудриться не только вернуть лицензию, но и остаться на плаву. А риск потонуть быстро и окончательно очень велик.

До вечера не поднимаю голову от документов, голова гудит от информации, уши опухли от переговоров и звонков.

Но сейчас на себя плевать, нужно удержать банк на рынке, вернуть семью и привычный уклад жизни. Нужно вернуть душевное равновесие, потому что в таком надрыве я долго не протяну.

Из офиса выхожу первым, сегодня есть еще важное дело. Беру папку с документами и еду к Виталине.

— Папа, привет, а мы только из сада пришли, — забирается ко мне на руки Илья и обнимает. — Ты опять со мной вечер проведешь?

— Проведу, но не совсем так, как ты думаешь.

— Это как? — оживает сын, ожидая сюрприз.

— Захар, ты будешь с нами ужинать? — спрашивает Вита, а в глазах смесь непонимания происходящего и опаски.

Чувствует, что не просто так снова приехал, и это правильно. Ничего хорошего, Вита, тебе не стоит от меня ожидать.

— Нет, я приехал обсудить важный вопрос.

— Наедине? — хмурится бывшая.

Проходим на кухню.

— Сначала да. Илюш, ты чем сейчас занят? — спрашиваю сына.

— Хотел серию про роботов посмотреть.

— Хорошо. Иди посмотри, мне надо с твоей мамой кое-что обсудить.

Илья убегает, я кладу папку на стол и достаю документы, а Вита бледная, прикрываясь улыбкой, садится за стол.

— Что-то случилось? — тихо спрашивает она.

— Пока нет, от тебя зависит.

Кладу перед ней заявление, исковое и еще ряд бумаг, доказывающих мой достаток и характеристики.

— Это иск в суд на опеку над Ильей. В том эмоциональном состоянии, в котором он прибывает сейчас, он больше жить не будет. Я забираю его к себе. Насовсем.

Глава 32

— Ты с ума сошел, Захар? — Вита подскакивает на ноги, и ее начинает колбасить.

— Нет, я предупреждал тебя, и не раз, но ты продолжаешь творить дичь.

— Какую дичь? Я ничего против сына не делаю! — повышает голос бывшая жена,