скребут по душе. Наверно, потому, что для внешнего мира я просто-напросто посторонняя.

Набираю Захара.

— Да, малышка, я уже возвращаюсь, но в сад не успеваю. У вас все хорошо?

— Нет, Захар, — говорю ровно, но голос все равно выдает меня.

— Таня, что случилось? — теперь голос Захара меняет нотки на обеспокоенные.

— Виталина написала заявление, и мне не отдают Илью. Его можешь забрать только ты или она.

— Твою же мать… — ругается мужчина, но тут же тормозит себя. — Пять минут, малышка, я сейчас разберусь.

Отключаю телефон и жду.

Через пять минут Захар и правда, перезванивает.

— Малышка, сейчас бывшая подойдет и выведет тебе Илюху. И, пожалуйста, девочка моя, выдыхай, она никак не может успокоиться, что у нас все хорошо.

— Я спокойна, Захар.

— Я слышу твое дыхание, Танюша, и голос тоже слышу. Завтра я, как отец напишу заявление от себя и впишу тебя.

— Не стоит Захар, только хуже будет. Мы воюем, а страдает Илья.

— Ладно, дома обсудим. Буду через сорок минут.

Отключаюсь и не успеваю даже телефон убрать, как мимо меня проходит Виталина.

— Может, сейчас ты поймешь, что ты никто для моей семьи, — бросает она через плечо и заходит в сад.

Злюсь, просто киплю про себя, но держусь. Ради Ильи не буду устраивать сцены. Пусть это будет выглядеть слабостью, но я слишком хорошо помню свое детство и эту ругань.

Через пять минут из здания выходит Виталина за руку с Ильей. Я улыбаюсь парню, максимально делая вид, что все хорошо.

Вот только Вита не останавливается и идет дальше, а Илья в недоумении оборачивается и смотрит на меня так, словно мне нужно его спасти.

Только кто я тебе, малыш?

— Виталина, куда ты ведешь Илью? — громко окрикиваю я женщину.

Та оборачивается и хмыкает.

— Ты реально думаешь, что я буду отчитываться перед кем попало, куда мне идти со своим ребенком? Ты кто, вообще?

Прихожу в ступор. У меня нет никаких прав на Илью и возразить мне нечего.

— Если ты забираешь Илью к себе, позвони и предупреди Захара.

— С чего это вдруг? — хмыкает зло Вита, а я замечаю, что Илья начинает плакать.

— Мама, не забирай меня, я хочу еще у папы остаться, — тихо пищит мальчишка, и слышно, что ему страшно идти с мамой, потому что она будет его ругать.

— Я не поняла, ты что, меня, вообще, не любишь? К матери не хочешь? — наклоняется Вита к сыну и начинает возмущаться.

— Не кричи на ребенка!

— Рот вообще закрой, — огрызается она и снова тянет сына.

— У нас планы были на сегодня, и завтра мы в парк пойдем, а потом Таня шоколадную колбаску сделает. Я к тебе в понедельник приеду, — Илья уже по всю рыдает, но смело объясняется с мамой.

А я стою растерянная, и сердце кровью обливается. Забери я сейчас силой Илью, Вита вызовет полицию, и по закону меня заберут в участок.

— То есть ты променял мать на тетку своего отца?

— Нет. И Таня хорошая. Она меня не обижает.

— Виталина, хватит! Ты что не видишь, что ты с ребенком делаешь? — у меня уже у самой ком в горле, но я не разрешаю себе плакать. — Веди себя как мать, и тогда никто не сможет тебя заменить. А ты творишь дичь и Илью ввязываешь во все это.

— Отвали, я сказала, а то сейчас патлы повыдираю, — кричит Вита, а Илья пугается и еще сильнее рыдает. — Илья, может, ты уже ее матерью называешь? Так хорошо вместе, да? Семья у вас? Чего молчишь?

Илья рыдает навзрыд и только и может, что мотать головой, а Вита не выдерживает собственных эмоций и тоже начинает лить слезы.

Может, и правда ей так больно видеть счастье других, когда на душе сплошное одиночество и печаль, а может, все это спектакль, чтобы меня унизить и в первую очередь вызвать чувство угрызения у сына.

Но, тем не менее, она меняет тактику, присаживается перед Ильей на корточки, обнимает его и льет слезы.

— Я люблю тебя, сынок, больше жизни. Ты единственное дорогое, что осталось в моей жизни. Мне очень одиноко и грустно без тебя. Правда. Особенно на выходных. Поехали ко мне, мой дорогой? И не плач. Все же хорошо. Зайдем в магазин по дороге и купим вкусняшек. Чего бы ты хотел?

Илья чуть успокаивается, поворачивается ко мне и смотрит каким-то обреченным и виноватым взглядом. Словно то, что он решил, может меня обидеть.

— Таня, я пойду с мамой. Хорошо? — тяжело вздыхает парень. — Скажешь папе?

А я киваю, и от понимания, почему он это делает, по щекам бегут слезы.

Он, как и я в детстве, пытается спасти всех, кроме себя.

Глава 29

С камнем на сердце возвращаюсь домой. По дороге все же заезжаю в магазин, покупаю продукты для ужина и для шоколадной колбаски.

Настроения нет, чувствую себя одинокой, морально уставшей, и словно виноватой перед Захаром. Он всего один раз попросил забрать Илью из сада, а я не только не забрала, но и не привела домой.

Я знаю, что ничего сделать в данной ситуации не могла, у меня нет прав на ребенка, да и ушел он с мамой, а не с посторонним человеком, но если бы на моем месте был Захар, то и Илюша сейчас был бы дома, и столько стресса ребенку не довелось бы пережить.

Очень надеюсь, что Вита продолжит играть роль хорошей мамы перед сыном и сейчас не ругает его и не выносит мозг из-за меня.

Захару отправляю сообщение, моральных сил позвонит и сказать, что я упустила ребенка, просто нет. Он долго молчит, потом присылает короткое: «Понял. Немного задержусь».

Захожу в квартиру и слушаю тишину. Платон еще спит, Захара нет, Ильи тоже, а без его звонкого голоса становится совсем пусто.

Я думала, что потяну Виту? В целом могла бы, но хватит ли сил?

С того момента, как я познакомилась с Захаром, моя жизнь перевернулась с ног на голову. До этого у меня были размерные, без эмоциональных качелей дни. Иногда я приходила домой и плакала от душевного одиночества, оттого, что нет рядом со мной человека, к которому хочется спешить.

Теперь есть, и я могла бы сказать, что действительно счастлива. Но теперь есть и ребенок, и его мама.

Столько, сколько я злюсь, нервничаю и расстраиваюсь, я не делала за весь целый год. И именно это меня угнетает.

Мне нравится быть счастливой, но мне не нравится все