комплекса, из которого я утром убегала сломя голову. Не потому, что не понравилось. Скорее наоборот. Я так боялась вернуться в то состояние полной зависимости от этого человека, что сделала все, чтобы поскорее избавиться от него. Позвонила Эле, попросила найти адвоката, который быстро состряпает липовое соглашение. Господи, конечно я не планировала отбирать у Кости половину честно нажитого. Это скорее попытка обезопасить себя, а может просто понять, насколько сильно он хочет вернуть меня, или победы в одном единственном сражении ему достаточно. Оказалось именно так.

Из машины Леву Катя выносит сама. Нам с Костей остаются сумки, основную массу которых он берет на себя. Мне от отдает брелок от машины, которую доверил закрыть.

Мы втроем поднимаемся по ступеням к подъезду, идем в лифт, куда заходим тоже вместе. Катя выглядит крайне усталой, просто молчит, иногда с улыбкой на меня поглядывая.

В квартире, прямо в коридоре лежит два больших матраса. Они еще не распакованы, так что мне есть чем заняться, чтобы не забивать голову ненужными мыслями. Тут же звонят в дверь и Костя открывает доставщику. Отлично, он даже об этом позаботился.

— Спасибо, Кость, — уплетает роллы Катя чуть позже. Сын уже уложен, а она как мне кажется, сидит слишком близко к Косте. А он, скотина такая, даже не отодвигается, принимая благодарности.

— Хватит уже, Кать. Это сделал бы любой нормальный мужик.

— Вот не скажи! Не любой! Правда ведь, Ань? Классный у тебя бывший муж?

Мне хочется по-привычному напомнить, что не бывший, но она права. Я просто киваю.

— Ты же подписала бумаги?

— Конечно, — стреляю взглядом в Костю. Он хмыкает и доедает свою порцию. Катя тут же вскакивает и начинает за ним ухаживать. Ей только передника не хватает и мини-юбки. Смотреть на это противно. Так что я просто поднимаюсь, выкидываю остатки в мусор и объявляю.

— Я займу комнату, которая с балконом, если ты не против.

— Нет конечно. Спокойной ночи, — кивает он, продолжая слушать Катю, которая уже обещает сама наделать роллов и завтра же убраться в доме. Господи, было бы что убирать.

Я ретируюсь, поскорее. Не хочу видеть, как моя подруга методично доказывает Косте, что могла бы быть идеальной женой. Да, пожалуй так. Она бы вряд ли ревновала его к работе, к любовницам, она бы не преследовала его, не звонила с требованием сказать, где он. Да, именной такой женой я бы стала, вернись к нему. Не потому что играла бы роль, а потому что каждую секунду бы думала, с кем он сейчас, в кого сует свой кобелиный отросток.

Я развернула новое белье, просто постелила себе простынь и наконец улеглась, даже не раздеваясь. Идти в ванную тоже не решилась. Снова нарываться на воркующую парочку…

Хватаю подушку, бью ее несколько раз, обнимая руками. Ненавижу. Ее. Его. Себя, что вообще о них думаю. Мы развелись, мне должно быть плевать.

Когда де мне будет не плевать? Когда сердце рядом с ним не будет биться так сильно, когда я не буду задавать себе вопросов, а что было бы….

Пыхчу в подушку, бью ее руками и вдруг за спиной раздается смешок.

— Не перестарайся, свою я тебе не отдам подушку.

Оборачиваюсь резко, а Костя уже входит в комнату и закрывает дверь.

— Что ты тут желаешь?! — только вспоминаю, что в одном белье. Но прикрыться не успеваю, он просто идет на балкон. Чертов гад. — Костя! Громов!

— Ты кстати, почему мою фамилию нигде не светила? — спрашивает он, уже усевшись на балконе и и делая глоток из горла.

Радует, что на лице тепло и я могу просто выйти. Чтобы что?

— А где бокалы.

— Отметить наш развод? — поднимает он глаза, снова делая глоток. Осматривает меня в одном белье, потом протягивает бутылку. — Давай так. Если конечно не брезгуешь.

— Нет, — забираю бутылку, плюхаюсь рядом с ним и делаю глоток. Сладко-горьковатая жидкость скользит по горлу, греет в груди, распространяя желанное тепло. Черт, это то, что мне было нужно. Костя снимает пиджак, складывает его и вдруг шлепает меня по заднице.

— Эй!

— Приподними зад, холодно так сидеть, а тебе еще детей рожать.

— Кому — нибудь другому, — огрызаюсь я, но все равно пиджак подкладываю. Теперь совсем хорошо. Еще бы кому — то голову на плечо положить.

— Конечно, мы же развелись. Теперь твоя детородная система не моя проблема.

— Можно подумать она когда — то была твоей проблемой.

— Вранье. Я хотел от тебя детей. От тебя. Просто в тот момент были другие приоритеты.

— Инга.

— Карьера. Инга была лишь довольно быстрым лифтом на вершину.

— Зачем тогда в горячие точки ездил? Раз она помогла на вершину забраться? — делаю новый глоток. И откуда во мне столько смелости, откуда столько злости. Вот зачем он пришел, еще и вина принес. Зачем вообще на меня так смотрит?!

— Не знаю. Мне по сути предложили отличное место, а я вместо этого пошел в военные журналисты. Меня часто спрашивают, зачем. Ты тогда в клинику легла, видеть меня не хотела.

— А ты пытался? Хоть раз пытался меня увидеть?

— Почти месяц, каждый день ходил, но меня тупо не пускали. Ни врачи, ни Катя твоя. Потом врач сказал, что у тебя были попытки суицида и лучше мне оставить тебя в покое.

— Зачем ты мне сейчас это говоришь? Почему не вчера?

— Наверное потому что сейчас ты слушаешь?

— И что? Эти горячие точки— попытка самоубийства? — доходит до меня.

— Я никогда не думал об этом так. Я не винил себя, что спал с Ингой. Ань, я винил себя в том, что ты все узнала. Что я не был достаточно внимателен, что ты усомнилась.

Я почти бьюсь о стекло балконной двери, но Костя успевает приложить руку. Не дает мне испытать боль.

— Я не усомнилась. Ты был достаточно внимателен. Просто ты не брал трубку и я пошла встречать тебя.

— Я понял. Я уже хотел с ней рвать, она мне больше не нужна была. Мы бы переехали в Москву, и ты бы ни о чем не узнала.

— Так делается в вашем мире, да? Просто стирай вовремя переписку, просто ответь на звонок и солги так, чтобы тебе поверили. А почему просто нельзя не изменять? Неужели это так сложно?!

— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Скотина! — пихаю ему бутылку, которая тут же падает на пол. Слезаю, начинаю бить, куда придется. — Ты никогда не можешь ответить на вопрос. Ты даже извиниться не можешь! Сказать, чертово прости!

— ПРОСТИ! — встряхивает он меня, часто