Какое счастье, что она далеко, но нас узнала и посмотрела таким же злым взглядом, как и Агафья.

— Кажется, с этого дня у нас с градоначальником Гоголевым натянутые отношения. Мы, видите ли, ограбили жениха его доченьки.

Пройти нам нужно через ворота, так или иначе, с Наташей мы столкнёмся и ей есть что мне сказать, прям вижу её надутые губы и сверкающие глаза. Скажу ей, что он её недостоин, да и опасен…

Но меня опередил Фёдор Григорьевич, встал между нами и вдруг начал спокойным голосом призывать заблудшую душу к свету праведности, но со свойственной ему прямотой и без сантиментов, тоном старшего брата или наставника:

— Сударыня, не скажу, что рад нашей встрече, не по личным убеждениям, но по тому факту, что вы сейчас здесь. Пожалуйста, одумайтесь. Борис преступил закон, он теперь банкрот и никогда не получит приличной должности, кроме того, ему совершенно точно грозит долговая тюрьма. И это началось не вчера, а ещё при живом его отце. Они фатальные неудачники, бегите, пока можете. Меркулов не умеет обращаться с женщинами достойно, вы сами видели его жестокость по отношению к Вере. Заклинаю вас, пощадите ваших родителей, они люди весьма почтенные и добрые и не заслуживают страданий дочери, а они с таким зятем непременно будут. Поезжайте домой, или просто не встречайтесь с этим преступником, чуть было дважды не убившим мою жену. Я советую вам, как добрый друг. Для такой красивой девушки найдётся партия гораздо лучше! Поверьте мне, как другу…

Я потеряла дар речи.

Наташенька открыла рот от удивления, и по её покрасневшим щекам покатились крупные слезинки. Она не хамка, и не халда, какой стала Авдотья, и прекрасно понимает, что хоть её папа и дворянин, но барон Керн выше по званию, и он сейчас произнёс мудрые слова, каким ей самой не дают покоя.

Шмыгнула носом и прошептала:

— Не говорите моим родителям, что видели меня здесь. Я больше не буду…

Так и не поняли, что она не будет, но девушка резко развернулась, пробежала несколько шагов к карете и быстро уехала.

— Барон! Вы только что спасли ещё одну девицу от ужасной участи! Вы просто герой, таинственный, прекрасный и очень умный! — не выдерживаю и с долей юмора подшучиваю над мужем.

— Да, я такой! А что делать, она хотя бы послушалась. Но нам пора, вон наши оппоненты, и не совсем трезвые, не случилось бы нового скандала.

Мы последовали примеру Наташи и поспешно уехали в небольшой изысканный ресторан, праздновать победу.

Следующие дни мы тоже провели в делах и заботах. Выкупили тот самый стол для крошения овощей, производители пообещали, что через две недели товарным составом доставят на станцию и нам потом самим придётся отвезти обновку в деревню, да и отвезём.

Ножи закупили, посуду, и нашлись стеклянные банки, очень похожие на банки в нашем мире, такие же круглые и объёмные, но в качестве крышек здесь используют деревянные затычки, а чтобы дерево не соприкасалось с продуктом, советуют обильно смазывать воском или у гончара заказывать керамические.

Ох, как всё сложно и замысловато. Но я продолжаю собирать все данные для бизнеса и не сильно пугаться тому, что сейчас меня с непривычки вводит в состояние ступора.

Прошлись мы и по рынку. Товаров много, но недостаточно, соления типичные, никаких замысловатых изысков нет. Любому торговцу здесь предложить наши продукты, и все с руками оторвут. А отправлять можно через железную дорогу с сопровождающим. Товарные вагоны постоянно курсируют туда-сюда.

Я, наконец, увидела наш сельскохозяйственный бизнес в полном объёме. Осознала его приятные перспективы и на радостях с подачи Фёдора заказала в небольшой типографии несколько листов с бирками, какие потом можно будет порезать и к каждой банке привязывать на жгутик.

— Кажется, всё собрали, можно и домой возвращаться, — наконец, я выдала мужу и тёте вердикт по своим неотложным делам.

— Какая ты у меня хозяюшка. И я уже все дела завершил, пора ехать, пока не придумали мои руководители новую задачу для меня, сейчас не хочу брать переводы, нам нужно свой труд по естественным наукам написать.

— И напишем! Но в тиши наших деревенских просторов.

— Знаю я эту тишину, покос, прополка, заготовки и ты вся в трудах.

— Клянусь, теперь усердствовать не буду. А только как генеральша, с большим животом и горделивой осанкой, пальчиком указывать, что и как делать.

— Одно жаль…

— Что, мой милый?

— Останусь без твоей стряпни, кухарка, как ни старается, но таких вкусных щей-борщей у неё никогда не получается.

— Я буду тебя иногда баловать своей стряпнёй, обещаю.

На том мы и порешили. Оставили денег тётушке, она теперь у нас городской представитель. Если что-то срочное, то она готова покупать, заказывать и отправлять через своего поверенного. Думаю, что она и с продажей в городе нашей продукции справится с немецкой педантичностью.

Со спокойной душой, и огромным багажом мы покинули столицу, чтобы вернуться, наконец, в наше поместье и начать работать с удвоенной силой и скоростью, пока моя ранняя беременность ещё позволяет.

Глава 24

Жизнь

Деревенская жизнь теперь идёт размеренно, спокойно и подозрительно легко. Казалось, что всегда будут какие-то трудности. Но климат умеренный, саранчи, колорадского жука, тли и прочей напасти нет, даже клещей нет, а комары прям деликатные создания, вьются только по вечерам у небольшой заводи, это потому, что у нас река быстрая и холодная, болотин нет. Райское место.

Сенокос прошёл вполне успешно, но с удвоенной силой, раз у нас появился сбыт, то и скотины решили в этом году больше оставить в зиму. Я к животноводству не касаюсь, это уже на усмотрение Лаврентия Павловича, однако про сыр уже задумались, к сожалению, рецептуру придётся местную искать, я в этом вопросе совершенно несведущая.

Моя задача — обеспечить всё, что требуется до заготовок. В обговорённые сроки привезли нам стол и три больших ящика со склянками для засолки и продажи. Идеальная тара для розничной торговли нашей продукцией.

У моих селян уж руки чешутся, поскорее начать всё солить, кромсать, папоротник в нашем городке распробовали и уже раскупили, себе почти не осталось, теперь грибы пошли да ягоды.

В начале лета ещё пасечник к нашему хозяйству «прибился» повздорил со своим помещиком, тот с него слишком огромную плату брал. А мы его приютили, пасеку наши мужики помогли оборудовать, он пока