естественным наукам, таких специалистов переводчиков всего трое, увы, меня не отпустят. Сюда отпустили с боем. Но теперь уж с другими сроками буду не по двенадцать часов в сутки, а по-человечески. Чтобы не свихнуться от работы.

Теперь я многое про него поняла, улыбаюсь, никакой он не мизантроп, просто работяга, только труд у него интеллектуальный, изматывающий, и на меня он так странно смотрел всегда, потому что в голове каша из языков и формул. Ему и правда, нужна природа, покой, и научиться расслабляться, а не только в книгах сидеть с утра до вечера.

— Пошли в баню, милый мой муж, не только для меня и единственный, но и для всей науки. Надо же, какого уникального мужчину я урвала, а так бы клювом прощёлкала, и Наташка бы увела тебя из-под моего курносого носа.

— Не увела бы…

— Много ты знаешь о женщинах. Наташа очень красивая и из тех, кто не отступает, она бы тебя также, как меня Боря, связала бы и на венчание привезла. С кляпом во рту стоял бы и головой кивал.

— Женщины вообще коварные существа.

— Да мы такие, и я хочу коварно соблазнить тебя в бане, чтобы ты намылил меня, нагладил руками жаркими по телу, веничком по попе пошлёпал…

Надо было видеть, с какой скоростью мой молодой и горячий муж собрался в баню. Быстрее той пули, что пробила картуз Борьки.

Вечерний полумрак в бане не позволил Фёдору «насладиться» видом моего похудевшего, но всё ещё по-женски мягкого, притягательного тела. Не взором единым, но и мягкими, нежными поглаживаниями, объятиями и поцелуями наслаждаемся друг другом.

— Ох, какой ты красивый, причём весь, и сынок у нас будет красавец, — шепчу о своём видении накануне, прижимаюсь к возбуждённому, сильному мужу, и наши губы встретились в поцелуе, сначала — лёгкое касание, трепетное, как крылья бабочки. Потом — более уверенное, проникающее движение, от которого по коже побежали мурашки. Я почувствовала, как дрожат мои ресницы, как учащается дыхание. Он слегка провёл рукой вдоль моей спины, и от этого внутри вспыхнул огонь — страстный, но удивительно нежный, словно шёлк, скользящий по коже. В тот момент я забыла обо всём, кроме вкуса его губ.

Каждая клеточка моего тела откликается на его близость — не просто физически, а глубоко, до самого женского начала во мне, и жаркий воздух бани вдруг остыл, внутри нас теперь настолько жарко, что и холодная вода зашипела бы как на раскалённых камнях. Его прикосновения осторожные, почти трепетные — будто он боится обжечься или спугнуть что‑то хрупкое и драгоценное. И от этой осторожности внутри всколыхнулась волна невероятной нежности: хотелось провести пальцами по его щеке, прошептать что‑то совсем тихое, только для него. В груди защемило от того, насколько он сейчас весь мой.

— Люблю тебя, — прошептала и этим позволила мужу то, что нам так хочется…

Нежность перетекла в страсть — горячую, живую, неудержимую. Она вспыхнула внезапно, как искра: дыхание участилось, кровь застучала в висках, и всё потеряло значение. Остались только он, его губы, его руки, — и это ощущение абсолютной, головокружительной близости. Весеннее сумасшествие накрыло, я впустила мужа в себя, только в нём есть то самое семя, какое ни на каком рынке не купить, и о котором давно мечтает моё новое тело. Нас захватил вихрь, и в едином порыве накрыло экстазом.

И в самой глубине этого вихря чувств я вдруг ощутила удивительную наполненность — не пустоту после всплеска эмоций, а, напротив, силу. Ту самую, что рождается из слияния двух душ. Это похоже на пробуждение: будто всё, что дремало внутри, что смертью было загнано в самые дальние чертоги памяти, на что я никогда бы не решилась даже надеяться, наконец нашло выход и опору.

— У нас будет самый умный, самый красивый и самый любимый сынок, от такой страсти рождаются самые счастливые дети…

— Люблю тебя, жизнь моя, Вера. И как же пусто было без тебя, как пусто…

Дорогие мои читатели! Не забывайте подписываться на мою страничку, чтобы не пропускать новинки!

https://author.today/u/diya/works

Глава 21

Деревенские будни

Мы теперь и часа провести не можем, чтобы не обняться и не приласкаться.

Одно слово: «Молодожёны!».

Даже Васька всё понимает, и ему тоже по мартовским делам непросто, приходится к кошкам в деревню бегать на песнопения, да от тамошних котов порой и трёпку получать. А в остальном в нашу жизнь ворвалось приятное затишье, перед огородной бурей. Как начнётся посевная работа, уж не до романтики будет.

О себе с мужем подумали и решили, что нам даже не стоит начинать впрягаться именно в сельхозработы, только минимально, что по силам, да руководство и бумажная работа. Потому что даже если сейчас нет, то за ближайшие пару месяцев я точно забеременею, медовый месяц, знаете ли, нешуточное дело, особенно если муж, изголодавшийся по женской ласке, и даже сам не знал и не подозревал насколько.

А у него образовался срочный перевод, потому приходится снова засесть за книги, но уже без фанатизма, и свечи по ночам не жечь, и глаза беречь. Да я и сама без фанатизма, не перетруждаясь, готовлюсь к сезону: документы, семена, инструмент, что-то заказываем, что-то сами покупаем. Все полезные советы я записываю, никакой опыт лишним не бывает.

По рекомендации Нины Петровны Гоголевой, мы наняли в дом двух помощниц, кучера, а для сельскохозяйственных работ, если деревенские не будут справляться, то можно нанимать подёнщиков, ведь почти весь труд ручной, тяжёлый, комбайнов и тракторов нет.

Но мои опасения, что нам не хватит рабочей силы, развеял староста. Так и сказал:

— О, тут вы не волнуйтесь, если мы все земли засеем да засадим, то рук обработать хватит, не такие прихотливые у нас культуры, чтобы над ними трястись. Даже огурцы, томаты и перец выживают. Среди лета сенокос, вот там да, там работёнки придётся на каждого. А огородные дела — это само собой. Да и по срокам все работы раскиданы, всему своё время-то…

— Это я понимаю. Ну раз так, то волноваться не буду. Мне посоветовали нанять подёнщиков, если что.

— На осень, когда уборочная начнётся, так и наймём проверенных.

— А капусту крошить, да солить, это ж огромные объёмы?

Он посмотрел на меня как на наивную горожанку, по сути, так и есть.

— Вы, матушка,