хорошая и премиленький поезд, особенно люксовый вагон мне очень уж понравился. Вошли и погрузились в романтическое настроение, какое развеялось сразу по прибытии в столицу.

Приехали к вечеру и сразу окунулись в вокзальную сутолоку вокруг столько шума, пара, дыма, гула вокруг, и люд разный шныряет, и грузчики, и торговки, и заполошные пассажиры, кутерьма, да и только. И никаких досмотров, рамок и прочих реалий наших дней.

Вот только сейчас я вдруг на сто процентов осознала, что попала в совершенно иной мир, не в прошлое, а именно другую реальность. Особо разглядывать ничего не успеваю, но замираю напротив стены, где висит огромный перекидной календарь, показывает дату 23.06.2025…

Да, я на год до этого момента и не обратила внимания, ни разу! А теперь испытала культурный шок. Время такое же, но цивилизация на каком-то моменте затормозила и не совершила прорыва, как в нашем мире. Здесь на каждый этап, как и у нас до буржуазной революции, приходится несколько столетий, и люди не спешат менять уклад привычной жизни в угоду прогрессу.

Иду за мужем, с любопытством рассматривая окружение и не переставая удивляться. Мир другой, но я как в историческую реконструкцию попала, интересно всё, и все мои рецепторы работают на полную катушку. Запахи, шум, «картинки», образы…

Ещё немного и я окончательно «сломаюсь», восприятие откажется принимать реальность, ослепну, оглохну и потеряюсь. В деревне и даже в уездном городе всё было намного проще и понятнее, почти как дома.

— Ах, милая моя, удивляешься всему, как дитя. Боюсь даже спросить, ты случаем не сидела взаперти при генерале…

— Сложно объяснить, и не готова пока…

Говорю, а сама провожаю глазами омнибус. Потом даму в шикарном, но деловом туалете. Я сейчас абсолютно потеряла над собой контроль, могу и признаться, что не настоящая, а попаданка.

Мы взяли извозчика и проехали в довольно спокойный район города. Что-то мне начало вспоминаться, что и генеральский дом неподалёку. Это ж если я буду прогуливаться, то и Авдотью могу встретить. А очень бы не хотелось, она точно устроит скандал и теперь накинется с кулаками, ведь адвокаты моего мужа совершенно безжалостно обтряхивают семейство Меркуловых, как липку или вишню.

Карета остановилась у небольшого особняка, милое здание, всего три этажа, но зато не зажатое между другими постройками, а отдельное, с малюсеньким палисадником и кованым забором.

— Как мило. Это твой дом?

— Да, я же барон, а ты скоро станешь баронессой. Ой!

— Ага, вот ты и проболтался…

— Увы, да. Мы потому и приехали, чтобы окончательно уладить твои дела. И подписать в коллегии документы, о твоём новом статусе. Ну и ещё одна новость, я не хотел тебя волновать, но раз уж не удержал язык за зубами, то скажу.

— Уж, говори, таинственный муж мой!

Стоим у экипажа в ожидании встречающих, и к нам вышел представительный лакей, забрал вещи, и мы неспешно прошли в дом.

— Дело полностью раскрыто, все детали выяснили, детали того, как тебя ограбили и пустили по миру, кроме того, нападение и похищение. Но чтобы не выносить некрасивую историю на общественное мнение, решено закрыть всё в досудебном порядке. Меркуловых обломали как вербу. Тебе осталось только поприсутствовать на закрытом заседании, через пару дней, и потом забыть о них, как о дурном сне.

— Ох, как оно всё быстро. А говорил, что до осени. Неприятный осадок оставался, а теперь раз — и решится дело. Не люблю оставлять на потом, ждать, тянуть. Лучше сделать и забыть.

— За решительность я тебя и полюбил…

— Только за решительность? А как же красота, ум, трудолюбие, щи, оладьи, манты, борщ, в конце концов! — игриво возмущаюсь и заставляю мужа рассмеяться.

— За всё это я тебя обожаю, бесценная моя жена.

— Тогда ладно, принимается. И я тебя тоже очень люблю!

Мы вошли в довольно милый дом, и нам навстречу вышла женщина неопределённого возраста, я сначала подумала, что это экономка. Но она так жарко начала нас приветствовать и целовать в обе щёки, да по многу раз своего, как оказалось, племянника.

Очень странно, он никогда не говорил о ней. Вообще, не упоминал. Но хотя бы не холодно, а довольно мило с ней поздоровался.

— Моя двоюродная тётя Паулина Андреевна. Тётушка, позвольте представить, моя драгоценная жена, Вера Степановна.

— Святые угодники! Женился! Дождались мы святого дня, и ничего не написал, и словом не обмолвился… Какой ты у меня бука. Ну скорее проходите, проходите. Ваши комнаты на третьем этаже ждут. Всегда наготове. Сейчас распоряжусь подать ужин. Воды горячей для омовения. Ну какая красавица. Какая красавица. Надо же…

И тут я поняла, он из города сбежал от тётушки, она как радио не замолкает ни на минуту. Комментирует всё, говорит, не останавливаясь, и с небольшим акцентом.

Стоило двери за нами закрыться, и мы дружно выдохнули.

Я постеснялась сказать, что она излишне разговорчивая, а муж нет.

— Она меня вырастила, я совершенно не помню своих родителей. Но вырастила не то слово, отдала в пансион, как и тебя когда-то отдали, но заведение выбрала очень хорошее, не могу пожаловаться. И тем обязан ей своим великолепным образованием. Потом университеты, и хорошая должность. Этот дом наш с ней, но жить с такой чрезмерно говорливой и порой беспардонной дамой тяжело.

— Да, понимаю, вот откуда у тебя эта нелюбовь к женскому полу?

— Я бы не так выразился. Не нелюбовь, а опасение. Но ты совершенно иная. Она до сих пор притворяется наивной девочкой, но на самом деле очень хитрая. Так что лучше ей не знать о твоих проблемах. Для всех ты дворянка и помещица, наши земли смежные, и мы познакомились, и влюбились.

Я уже сняла унылую провинциальную шляпку и переобулась в домашние туфли. Муж начал разбирать вещи первой необходимости и скорее умываться, чтобы не заставлять тётушку ждать.

— Значит, у тебя тоже непростая семейная история. Давно хотела спросить, ты немец? Фамилия нерусская.

— Мой прадед из Пруссии, а все остальные родственники русские. Но европейские языки даются мне очень легко.

— А Паулина, она говорит с акцентом.

— Она неродная, некровная тётя. Да, немка, и за два года совместной жизни в самой юности натаскала меня на немецком, но в целом не усердно мной занималась, так как сама была молоденькой вдовой, и желала выйти замуж, а я был обузой. Но это в прошлом. У меня совершенно нет на неё никаких