замки в Сент-Мари и Майронкуре. 21 июля было разграблено аббатство Люксёй. От разрушений или грабежей пострадали аббатства Клерфонтен и Фаверне, а также приорат в Фонтене. Была разгромлена канцелярия суда в Фонтенуа-ле-Шато.

После Вогезов бунты стали угрожать Лотарингии: 23 июля в Валь-д’Ажоле крестьяне разграбили канцелярию суда и разрушили лесопилку сеньора, и в тот же день был захвачен приорат Эриваль. Жители деревень решили прийти к канониссам Ремирмонского аббатства с требованием отречения от всех их прав, но город стал защищаться и попросил военной помощи в Эпинале. Это не помешало бунтовщикам проникнуть в город, однако они не причинили ему никакого вреда, и на этом направлении бесчинства прекратились. За рекой Коне, у истоков Соны, удалось избежать разгрома канцелярии суда в Дарне́ и аббатств во Флабекуре и Моризекуре во многом благодаря буржуазии Ламарша, и дальше насилие не распространялось. Зато, судя по всему, волна бунтов продолжала свое движение в западном направлении. Был разграблен принадлежавший принцессе де Бофремон замок Се-сюр-Сон, а между реками Соной и Оньоном от бесчинств пострадали аббатство де ла Шарите и замок во Фране. Бунты докатились до аббатства Шерльё и долины Аманса, где монахам Больё, недалеко от Фель-Бийо, пришлось остановить судебные тяжбы с их участием и отказаться от прав выпаса скота на чужих убранных полях. Это уже было совсем рядом с Лангром. По тем скудным сведениям, которыми мы располагаем, в направлении Дижона разрушений не было, но в попытках их предотвратить окрестности охранялись ополчением и военным гарнизоном Гре – за помощью к ним обратились аббатство Корнё и г-жа де Риньи. Англичанин Юнг после ужина в Дижоне с двумя сеньорами, сбежавшими из своих замков, передает состоявшийся с ними разговор следующим образом: «По их словам, состояние той части провинции, откуда они прибыли, ужасно. Число сожженных замков невелико, но три из пяти разграблены». Наконец, на южном направлении, в долине реки Оньон, был разорен замок Авилле, а еще дальше взбунтовавшиеся крестьяне разграбили расположенное недалеко от Л’Иль-сюр-ле-Ду аббатство Труа-Руа, в подчинении которого они находились. Так бунты докатились до границы реки Ду, которую вскоре и пересекли в населенных пунктах Л’Иль и Бом-ле-Дам. С 26 по 29 июля жители приходов приходили в аббатства Льё-Круассан и Грас-Дьё, а также в приораты Ла-Шо и Лантенан с требованиями выдать им архивные документы, но почти везде удалось обойтись без серьезных инцидентов. Через плато Орнана волна бунтов пошла на юго-восток и затихла в верховьях реки Ду, где в Понтарлье восстание против ввозных пошлин (октруа) вспыхнуло еще 21 июля. 23 июля беспорядки произошли в Вёйафане, а 25 июля в Вальдаоне крестьяне захватили и уничтожили архивные документы сеньории, которые пытались перевезти в Безансон. Вскоре бунтовщики разграбили замок Мамироль. Владелицей обеих сеньорий была известная в свое время г-жа де Вальдаон: она прославилась своей любовью к мушкетеру, который впоследствии стал ее мужем, и ссорами с отцом, маркизом де Моннье. 28 и 29 июля произошло нападение на аббатство Мутье-Отпьер, и, наконец, 29 июля 6000 горцев окружили со всех сторон Вёйафан и Шантран, где их жертвами стали нотариусы, хранившие документы местных сеньоров. Практически одновременно, в ночь с 27 на 28 июля, бунтовщики захватили приорат Мут у истока реки Ду; под серьезной угрозой нападения, дальше к северу, также оказалось аббатство Сент-Мари; наконец, 31 июля в Понтарлье прибыли вассалы аббатства Монбенуа, чтобы потребовать хранившиеся там ценные бумаги.

Бунты во Франш-Конте отличались более выраженным разнообразием по сравнению с бунтами в бокаже: там у сеньоров требовали не только документы, подтверждающие права, но и уничтожали бумаги в канцеляриях судов сеньориальной юрисдикции. Бунтовщики очень часто нападали на заводы, кузницы и лесопилки, которые сеньоры разрешали заводить в большом количестве и которые опустошали леса, тем самым ограничивая возможности их общего пользования. Так были уничтожены лесопилка в Валь-д’Ажо́ле, литейная печь в Бетокуре и запруда при кузнице в Конфланде́. Но самое существенное отличие бунтов во Франш-Конте заключалось в том, что насилия было гораздо больше и его жертвами чаще становились люди. По всему краю беглым дворянам часто стоило немалых усилий оградить себя от опасности. Находившиеся на водах в Люксёе родственник Клермон-Тоннера маркиз де Куртиврон и г-жа Готье в своих письмах и мемуарах, как и Лалли-Толендаль, использовавший сведения родственников и друзей в «письме к своим доверителям», оставили нам зачастую трогательные и, вероятно, приукрашенные рассказы о тех притеснениях, которым подвергались беглецы.

Особенно драматично повествование Лалли-Толендаля, включающее следующие эпизоды: бегущая с дочерями из охваченного огнем замка Сольси г-жа де Листене; шевалье д’Амбли с вырванными волосами и бровями, которого волокут по навозу; г-н и г-жа де Монтессю, арестованные сразу после выезда из Люксёя и возвращенные толпой, грозящей сбросить их в пруд; г-н де Монжюстен, подвешенный над колодцем в ожидании решения, сбрасывать его туда или нет. За исключением бегства г-жи де Листене, документы, которые дошли до нашего времени, не позволяют нам проверить достоверность этих историй. Нет оснований сомневаться в правдивости Лалли-Толендаля, но он не был очевидцем описываемых им событий и неизвестно, были ли таковыми его информаторы. Менее трагичной оказалась судьба герцогини де Клермон-Тоннер, которую бунт настиг в Вовиллере: она спряталась на сеновале, откуда ее освободил отряд егерей, убив или ранив 20 крестьян. Куртиврон утверждал, что герцогиню искали, чтобы убить, но такое предположение более чем сомнительно, поскольку, если были многочисленные притеснения, то ни одного убийства так и не произошло. Особенно скептически с точки зрения соответствия действительности воспринимается история о скандальном эпизоде в Пломбьере, описанном в небольшой книге той поры и статье в Journal de la ville[41]: трех дам, о которых было известно, что они радовались отставке Неккера, якобы застали в бане и привели на площадь голыми, заставив танцевать.

Как уже было сказано выше, гарнизон Бельфора сумел обеспечить порядок в городе, но ему также удалось взять под контроль окрестности, включая сельскую местность от реки Ду до Вогезов. Его подразделения появились в Деле на юге и в Жироманьи на севере, дошли даже до реки Доллер и навели порядок в Мазво, откуда настоятельница женского монастыря сбежала в Бельфор. Также был занят замок Швайгхаузен в Моршвиллере, принадлежавший г-ну де Вальднеру, отцу баронессы д’Оберкирх. Но больше всех за действия графа дю Ло должен был быть признателен Фридрих Евгений, регент Монбельяра при герцоге Вюртембергском, своем брате. Он дрожал от страха в своем замке в Этюпе вместе с женой Доротеей Прусской, и у него были основания бояться, так как его крестьяне могли в любой момент последовать примеру жителей Франш-Конте. 23 июля они разорили солеваренный завод в Соно. В Монбельяре царила постоянная тревога, и туда был введен французский гарнизон. Несмотря ни на что,