объявил через приходских священников Ла-Кулонша и Ла-Соважера, что отрекается от всех прав, но отречение не помогло. Пришлось выдать архив Ла-Кулонша, который затем опечатали. 27 июля в Ла-Соважере разгромили замок Вожуа, графа взяли в заложники, а документы сожгли. Затем, в тот же день, жители этих двух деревень направились в Кутерн, где к ним присоединились крестьяне со всей округи, после чего маркиз де Фротте был вынужден отдать бунтовщикам все документы на свое имущество и подписать отказ от прав. 27–28 июля в Ла-Мотт-Фуке ситуация усугубилась еще больше: скупивший земли за несколько лет до описываемых событий маркиз де Фальконе вызвал всеобщую ненависть крестьян, лишив их нераспаханных общинных угодий и ограничив доступ в леса. Бунтовщики не только сожгли документы и заставили его, как повелось, отречься от прав – они избили беспомощного старика и его гостей; более того, они подтащили беднягу так близко к огню, что тот получил ожоги. Волна бесчинств докатилась до Се: в Карруже и Сент-Мари-ла-Робере граф Левенёр избежал расправы, отказавшись от прав, но 29 июля в Сен-Кристоф-ле-Жажоле и 2 августа в Сент-Илер-ла-Жераре снова стали сжигать архивные документы. Затем бунты вспыхнули в Майене и бокаже недалеко от Ле-Мана и перекинулись на Коэврон: 28 июля толпа бунтовщиков из Кутерна повторила свои подвиги в Мадре́ и Сен-Жюльен-дю-Терру; 30 июля жители нескольких деревень появились в замке д’Отвиль в Шаршинье с требованием вернуть уплаченные штрафы и выдать архивы (позже стало известно, что это был уже девятый архив, уничтоженный во фьефе Лассе, но мы не обладаем всей информацией о многочисленных случаях грабежей и поджогов). Последний инцидент, по-видимому, произошел 3 августа: в этот день прево Майена Ларетри прибыл вовремя и сумел спасти замок Буа-Тибо недалеко от Лассе. Однако под серьезной угрозой оставались соляные склады: 3 августа дровосеки из Фонтен-Даниэля разграбили один такой склад в Майене, а в ночь с 5 на 6 августа крестьяне из окрестностей Лассе ворвались в город и попытались захватить соль. Несомненно, волнения также происходили и за пределами эпицентра крестьянских бунтов. В письме, отправленном из Донфрона в одну парижскую газету, сообщается о том, что «все местные крестьяне вооружены», однако в то же время в Мортене и Теншбре они не препятствовали сбору налогов в пользу герцога Орлеанского. К востоку от этой местности г-же де Гриё д’Энневаль под угрозой грабежа пришлось выдать приходу Ле-Сап расписку об отказе от 3000 ливров судебных расходов, присужденных ей по выигранному делу о праве на церковную скамью. В окрестностях Кана 26 июля был частично разграблен дом сеньора Авенеля, присвоившего заболоченный участок в районе Ранвиля, а в последующие дни община вернула себе эту землю. Кроме того, жители деревень, в которых не произошло никаких актов насилия, заявили о своем намерении отменить оброки или платить их по собственному усмотрению. «Некоторые приходы, – пишет 27 июля кюре Сент-Мари-ла-Робера, помогавший Левенёру спасать замок, – провели собрания, на которых одни приняли решение платить десятину в произвольном объеме и даже подписали соответствующие бумаги, а другие вовсе отказались платить». То же самое можно было наблюдать и в Верхнем Мэне: в пригороде Ле-Мана фермеры договорились уклоняться от уплаты сеньориальных оброков. 22 июля в Телоше́ – еще до того, как деревню охватил страх, – толпа бунтовщиков подошла к замку с угрожающими намерениями. Однако, как бы то ни было, крестьянские бунты в нормандском бокаже не дошли до такого ожесточения, как бунты на востоке страны, так как в Нормандии не сжигали замки.

Во Франш-Конте беспорядки, как уже было сказано выше, приобрели ожесточенный характер с конца 1788 года, потому что местное дворянство и парламентарии демонстративно и упорно протестовали против притязаний третьего сословия и против увеличения в два раза числа его представителей, которое предоставил король. Более того, феодальный режим здесь был особенно тяжелым: так, в ставшем центром восстания бальяже Амон насчитывалось более сотни деревень, в которых действовало «право мертвой руки», в соответствии с которым имущество после смерти крестьян отчуждалось в пользу феодала. Парламент Безансона в свою очередь всеми силами поддерживал аристократию и ее притязания на общинные земли и леса. Особенно пострадавший от голода регион Вогезов был охвачен серьезными беспорядками уже в самом начале протестного движения, и, возможно, первые набеги жителей этого региона на юг даже предшествовали событиям 14 июля. В любом случае, 19 июля дровосеки из Фужероля, узнав, по всей видимости, о взятии Бастилии, прибыли в Люксёй и разгромили там налоговые конторы. Взбунтовавшийся народ потребовал от мэра прогнать дворян, приехавших принимать лечебные ванны, и тому пришлось выдворить их из города в течение суток. Как и в Безансоне, накалилась обстановка в Везуле: 16 июля подверглись оскорблениям дворяне, приехавшие на собрание, на котором они должны были предоставить новые полномочия своим депутатам. У городских ворот больше других пострадал сеньор из Кенсе, г-н де Месме – советник парламента и известный «протестующий»: толпа открыто угрожала разрушить его замок. Он посчитал эту угрозу реальной и сбежал вечером 17 июля. Несомненно, обстановка действительно была опасной, но в течение двух дней серьезных инцидентов не произошло, и, возможно, феодальный строй рухнул бы здесь, как и в большинстве городов Франции, без особого насилия. Однако в ночь на 19 июля жителей Везуля и окрестных деревень разбудил взрыв в Кенсе, о котором мы уже упоминали выше. Спустя час замок уже пылал, и на протяжении всего 20 июля бунтовщики разоряли владения г-на де Месме, который потерял имущество на сумму около 200 000 ливров. К 21 июля беспорядки охватили уже весь край. Восстание во Франш-Конте до сих пор так и не стало предметом всестороннего изучения, и нет никакой уверенности, что такое исследование будет когда-нибудь осуществлено, так как мы не располагаем ни судебными, ни административными документами из этого региона в отличие от Макона и Дофине. Сведения, которые мы получили, отрывочны и в большинстве своем лишены датировок, что делает невозможной попытку проследить, как развивалось восстание. Однако ясно, что восстание распространялось по всем направлениям от Везуля. Один из самых известных инцидентов произошел на востоке: по всей видимости, уже 21 июля бунтовщики подожгли замок Сольси, ставший единственным после Кенсе сожженным замком. 21 и 22 июля разорению подверглось аббатство Люр на глазах равнодушных жителей города, которые вмешались только 23 июля, когда почувствовали угрозу собственной безопасности. Аналогичным образом было разграблено аббатство Битен. Те или иные акты насилия произошли 3 августа в замках Со, Монжюстен, Моллан, Женеврёй, Франшвиль и Шатенуа. На этом направлении волна бунтов остановилась на границе реки Оньон благодаря действиям гарнизона Бельфора, командующий которого, граф дю Ло, срочно прибыл на место по приказу Рошамбо и сразу же стал сдерживать бунтующие деревни с помощью кавалерийских подразделений. На севере беспорядки охватили все территории до рек Сона и Коне. Был снесен замок Шармуай, бунтовщики также разорили принадлежавший г-же де Клермон-Тоннер замок Вовиллер и