возьми, от этого самца так и веет стужей. По палубе расползается изморозь.

Голова монстра ныряет за корму.

Стиснув зубы и пыхтя, я вскидываю упирающиеся струны. «Гладиан» задирает нос и устремляется вверх, а горгантавн кусает пустое место.

– Китон! – снова кричу в коммуникатор. – Что с движком?

– Чиню!

Самец приближается, сверкая ужасными белыми зубами. Арика выпускает гарпун прямо ему в глотку. Горгантавн ревет от боли, но не уходит. Тогда Родерик разворачивает турель и дергает за рычаг, меняя стволы.

– На вот, брань ледяная, жри это!

Самца окатывает жидким пламенем из ствола пушки. Заверещав, тварь оттирает нас боком, и мы, раскрутившись, врезаемся в обледенелые чешуйки. Впрочем, самец отлетает в сторону, завывая от боли: лед на его морде потек.

Брайс атакует. Гарпуны проходят растопленную защиту и пронзают мягкую шкуру монстра. В небо бьют фонтаны холодной белой крови.

– Валите его! – кричу, разворачиваясь и заходя на цель. – Пока льда нет!

Элла, выпустив гарпун, чуть не падает. Арика тоже делает выстрел. Громила палит из наплечной пушки. Снарядом монстру разрывает глаз, и в стороны летят куски плоти. Мы пролетаем прямо сквозь кровавое облако.

Горгантавн прячет развороченную морду за кольцом хвоста, и наши гарпуны снова со звоном отскакивают от его брони. Тогда Родерик обдает змея огнем.

– СДОХНИ! – ревет Брайс, стреляя из турели. – УМРИ!

Мы превратили зверя в решето, он весь утыкан гарпунами. Жизненно важные органы пробиты, и он бьется в агонии, хлеща по небу острым концом хвоста.

Руки болят и молят о передышке, но я продолжаю выжимать из корабля остатки энергии. Подлетев к одному из колец, ныряем прямо в него. Зверь с воплем тщетно пытается достать нас зубами. Родерик жмет на гашетку огнемета, в то время как Элла, Громила и Арика с Брайс осыпают монстра гарпунами и минами. В воздух летят ошметки мяса и лед.

Очки покрываются испариной, и я, чуть замешкавшись, пропускаю ледяное кольцо. Вот дьявол! Оно оплетает нас, словно ползучий сорняк, крушит перила ограды и… сбивает с ног Эллу. Сестра с криком валится на спину, а ее ботинки быстро покрываются льдом.

Родерик выплескивает на монстра еще огня, заставляя его отступить.

Я вижу, как Элла превращается в живую сосульку, и у меня чуть не останавливается сердце. В глазах мутится, и я бросаю кольца со струнами. Превозмогая боль в икрах, бегу против ветра. Слышу верещание монстра – огонь снова плавит его броню на боках, – и тут же раздается победный крик Арики. Она попала в цель.

Горгантавн теряет много крови, он скользит прочь, оставляя за собой широкий белый след. Я же падаю на колени рядом с Эллой. Она дрожит, забившись в сетку под перилами. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– К… Конрад.

Забыв о недобитом горгантавне, подхватываю Эллу на руки, прижимаю к себе. Лед сразу же перекидывается на меня. Холод обжигающим копьем впивается в грудь, и в глазах от боли вспыхивают искры.

Остальная команда занята боем, даже не зная, что происходит.

– Какого черта? – кричит Арика. – Кто правит кораблем?

Горгантавн уходит, но она запрыгивает в кабину рулевого и устремляется в погоню.

Я тем временем, закинув Эллу на плечо, спускаюсь под палубу. Какое-то время слышу за спиной крики, а потом ликование. Бой окончен.

– Тварь подыхает! – раздается из запонки победоносный рев Громилы. – Мы ее достали.

Стенки «Гладиана» дрожат от утробного стона, а я ногой открываю дверь в лазарет. Лед горгантавна распространяется, и если его не обезвредить, то скоро мы с Эллой покроемся холодным панцирем.

– К… К… Конрад, – слабеющим голосом зовет Элла.

Я укладываю сестру на пол. Лед уже перешел с бедер на низ живота. Царапаясь о кристаллики, я смахиваю эту изморозь голыми руками. Еще минута – и она достигнет сердца. Тогда…

– Элла!

Ее веки трепещут, зубы больше не стучат. Изо рта вылетает пар.

– Элла, будь со мной!

Лед покрывает и мое тело тоже. Ребра сковало, становится трудно дышать, и до меня вдруг доходит, что я сам могу погибнуть. Единственный способ снять с себя лед – разогреться. Чем-нибудь запредельно горячим. Ага, вон оно, в углу палаты.

Тепло… ТЕПЛО!

Метнувшись в угол, я жму на кнопку теплошара. Сфера оживает, краснеет. Дрожащими пальцами выставляю мощность устройства на полную. Потом подтаскиваю к нему сестренку и обнимаюсь с ней у источника тепла.

Лед уже покрыл мой торс так, что, невзирая на растущий жар, в глазах все равно темнеет. Больше не могу бороться.

Падаю рядом с обогревателем и проваливаюсь во тьму.

* * *

Очнувшись, вижу над собой лица команды.

– Конрад, – чуть дыша, произносит Брайс и шлепает меня по щекам. – Еле тебя нашли.

Я дрожу всем телом, словно моих костей коснулось дыхание зимы.

Брайс жмет кнопку в основании еще одного теплошара, а Китон с Арикой закутывают нас с сестрой в одеяла.

– Элла? – сев, спрашиваю я.

– Она дышит, – отвечает Арика. – Правда, лекарства закончились.

Мы с Брайс переглядываемся.

– Двигатель сдох, – сообщает Китон. – Думаю, в линии движка трещина, но я пока не успела оценить весь масштаб ущерба. Мы застряли.

Родерик помогает мне встать. Элла, бледная, лежит без сознания на койке. Веки у нее посинели. Красные шары пульсируют, включенные на максимальную мощность.

Пересушенная кожа болит. Меня заморозило не так сильно, как Эллу, и, если не считать слабой ноющей боли, со мной все будет хорошо. Надеюсь.

– Тепло поможет Элле продержаться, – говорит Арика.

Я нежно глажу сестренку по лбу. Все это время я боролся за то, чтобы вернуть Эллу в свою жизнь, думая, будто смогу защитить ее. Однако не прошло и двух месяцев с нашей встречи, и вот она – лежит чуть живая, едва не погибнув.

– Мы завалили горгантавна, – докладывает Арика. – Но… в общем…

– Лед, – почесывая затылок, заканчивает за нее Родерик, – сковал корабль. Проник на нижнюю палубу. Двое пленников… Громила нашел их уже мертвыми. Третий был еще жив, но мы не смогли его спасти.

– Что?! – обомлев, переспрашиваю я.

– Мы бросили тела в небо, – говорит Китон. – На случай, если симбионы еще работали.

– Кто остался? Алона…

– Эта жива, – подсказывает Китон.

Я облегченно выдыхаю.

– Повезло, что Алону не зацепило льдом, – говорит Арика. – Когда ее нашли, она висела, уцепившись за верхние прутья своей клетки. Лед почти достал ее. Мы переселили Алону в другую клетку. Сейчас теплошарами отогреваем комнату отдыха. Родерик целый час топил огнепушками лед.

Входит Громила. Не говоря ни слова и протиснувшись мимо меня, он поправляет Элле подушки, кладет ей на лоб теплую тряпку. Под нашими изумленными взорами подтыкает моей сестре одеяла. Видимо, он привык заниматься подобным, у него же целая прорва мелких кузин, племянниц и племянников – за всеми нужно