– Капитан, я вернусь на верхнюю палубу, – говорит Родерик. – Кто-то должен стоять на вахте. Нужно быть готовыми на случай, если нас опять обнаружат…

– Нет, – ворчит Громила. Убедившись, что Элла надежно укутана, он поднимает взгляд на нас. – Нужно выбросить Алону за борт. Пусть отправляется вслед за своими. Ее маячок выдает нас. Мы должны были без проблем добраться до места встречи с королем. Плевое дело? Как бы не так, потому что враги знали, где нас искать! А теперь еще и движок накрылся, так что придется ждать, пока король сам сюда не пожалует.

Мы все молчим.

– Я улажу дело с Алоной, – вызывается Брайс.

Китон оборачивается к ней, а потом – и все мы.

– Как? – прищурившись, интересуется Громила.

– Сломаю ее симбион.

В палате становится тихо. Есть в задумке Брайс что-то неправильное и бесчеловечное, ведь мне известно, как связаны симбион и носитель, и я помню, как перенесла операцию сама Брайс. Вот только нет у нас выбора. И не убивать же Алону.

– Ладно, – соглашается Громила. – Я ее подержу.

Брайс хватает скальпель и вместе с Громилой выходит из лазарета. Родерик бежит на палубу нести дозор, а Китон отправляется в машинное отделение, искать трещину в трубах.

Остаемся только я, Арика и Элла.

– Капитан, – осторожно произносит Арика, – с тобой все хорошо?

– Да.

Присмотревшись ко мне, она кивает и идет к двери.

– Конрад… – встав на пороге, произносит наш кок. – Ты не виноват.

Прислонившись к койке, закрываю глаза. Всю свою жизнь я верил, будто нужен сестре, зато сейчас понимаю: если хочу, чтобы Элла была в безопасности, то не должен держать ее рядом с собой. Без меня ей будет лучше.

Элла хочет вернуться к дяде… Ей и правда надо держаться от меня подальше. От этой мысли становится как никогда холодно.

Я терял корабли, людей и, самое страшное, подвел семью. За победу в Состязании дядя позволил мне воссоединиться с Эллой, однако сейчас я впервые задумываюсь о том, что, возможно, не заслуживаю быть с сестрой, раз уж не могу обеспечить ей защиту.

Я никого не могу защитить.

Глава 17

Я вхожу в комнату отдыха. Обычно здесь хранится инвентарь для игр и занятий спортом, но сейчас это место переделано в холодную, темную гауптвахту.

Свет из дверного проема падает на последнего уцелевшего пленника. Алона из Мизрахи недовольно щурится и прикрывается ладонью. Наконец я затворяю дверь, и она опускает руку. Через какое-то время, стоит моим глазам привыкнуть ко мраку, я замечаю у нее на шее пропитанные кровью бинты.

– Твоя драчунья повредила мой симбион, – зло произносит Алона.

– В общем да, мы не хотели, чтобы твои приятели знали, где нас искать.

– Они и так уже знают, – мрачно говорит Алона. – Вы зря старались.

– Мы не станем торчать в этой точке все время.

– Правда? – Она кладет ладонь на пол. – Поэтому ваш корабль стоит? – Она смеется и убирает упавшие на лицо темные локоны. – Ты – наша цель номер один, знаешь ли.

– Знаю.

– Да, вы, Урвины, кто угодно, только не идиоты. – Алона, хромая, приближается к прутьям решетки и прислоняется к ним. Окидывает меня взглядом. – Ты могущественен. Жаль только, что мы по разные стороны облаков.

От ее взгляда мне становится дурно.

– На самом деле, – продолжает Алона, отстраняясь, – мы не такие уж и разные. Мой народ не просто так отчаянно гоняется за вами с Эллой. Кто-нибудь из вас может переметнуться на нашу сторону.

Я кашляю, давясь смехом:

– Думаешь, мы предали бы Скайленд?

Блеснув глазами, Алона отворачивается и смотрит в потолок.

– Да… знай вы то, что известно мне.

Я качаю головой. Ненавижу загадки. Наигрался в них с Себастьяном. Теперь мне будет пудрить мозги эта мерзавка?

– Алона, я сильно занят. Скажи что-нибудь важное, что убедит меня сохранить тебе жизнь. Ясно же, ты хочешь жить. Не хотела бы – дала бы льду горгантавна тебя поглотить.

Она не отвечает.

– Если продолжишь говорить загадками, я прямо сейчас уйду, а позже передам тебя в руки моего дяди.

– Ты так и так отдашь меня ему. Выбора нет.

– У меня он есть всегда.

Алона оборачивается:

– Верно. Мы прекрасно знаем, как ты упрям, Конрад из Урвинов.

– С чего Гёрнер взял, будто я переметнусь к нему?

Выдохнув, она принимается расхаживать по своей тесной клетке.

– Лантианская республика изменила свое отношение к вам с сестрой. Совет постановил дать вам второй шанс.

– Ты поэтому меня избивала?

– Просто сомневаюсь, – усмехается Алона, – что вы достойны.

– К вопросу вербовки ты подошла просто блестяще.

Она фыркает:

– А ты забавный. Жаль, тебя не отобрали в Стражу, а то я бы охотно сразилась с тобой в Небесных войнах. Или сблизилась бы. Так нет же, гоняешься за нашими творениями на борту этого утлого корыта. Ты, кстати, знал, что моя мама была инженером?

Я вздыхаю. Она меня утомила.

– Поверь, Конрад. Если бы мы желали тебе смерти, ты был бы уже мертв.

– Ваш ледяной горгантавн пытался нас убить, – напоминаю.

– Что ж, да, на войне случаются неприятности. Ничто не идеально.

Я прищуриваюсь:

– Назови хоть одну причину, чтобы я предал своих.

– Так это не тайна, Конрад. Пока мы тут с тобой разговариваем, люди обращаются против Скайленда. Поддержка Гёрнера растет. Ваш народ следует за победителями.

Алона подходит ближе и, положив ладонь одной руки себе на затылок, вытягивает другую в мою сторону. Почти касается кончиками искрящихся пальцев моей груди.

– Впрочем, одна веская причина имеется. – Она заглядывает мне в глаза. – Позволь поделиться переживанием. Ты ведь знаешь об этом опыте, да? Уверена, Брайс уже показала тебе все трагичные моменты своей жизни.

Алона говорит без тени сочувствия, и я только огромным усилием воли сдерживаюсь, не ухожу.

Тем не менее я бы солгал, сказав, будто предложение меня не заинтриговало. Чем таким хочет поделиться Алона? С другой стороны, если дать ей контроль над своим разумом…

Я отступаю на шаг.

– Хорошая попытка, Алона. Но я, пожалуй, передам тебя королю.

Она сердито опускает руку.

– В конце концов правда откроется тебе, Конрад. Но будет поздно, и я сброшу тебя с неба.

Оставляю ее в темноте, пусть маринуется в своих мыслях. Я скорее дам провлону себя укусить, чем впущу в свой разум Алону.

* * *

«Гладиан» застрял на месте, уязвимый перед любой атакой. К счастью, когда ближе к вечеру на горизонте возникает флотилия черных линейных крейсеров и они называются по коммуникатору, можно выдохнуть с облегчением.

Король прибыл.

Над палубами крейсеров высятся мостики. Эти суда несут множество пушек, которых хватило бы, чтобы разорвать мой кораблик надвое. Следом