тут со скамейки поднялся четвёртый мужчина, который всё это время сидел молча, глядя на экран своего телефона. Это был Михалыч, пенсионер из соседнего дома.

— Слушайте, — произнёс он, перебивая галдёж. — А какая вам, нахрен, разница — для чего?

Все повернулись к нему.

— В смысле? — не понял молодой.

— В прямом, — Михалыч убрал телефон в карман. — У меня от «Филина» полный пакет подписан. На последние деньги взял, когда сердце прихватило. И что вы думаете? Я теперь горя не знаю. На днях давление скакануло под двести, думал всё, хана. Так их дрон через три минуты у меня на балконе был. Уколол, таблетку дал, ещё и давление померил. А у соседа моего, Валерки, машину вскрыть пытались. Так дрон этих наркоманов током так приложил, что они до сих пор заикаются. Эти Бездушные своё дело делают. Реально людей спасают, пока власти сопли жуют. Поэтому, если они что-то делают — значит, это нужно и помогает им нас защищать. Может, они из этого металла новых дронов делают. Может, ещё какие дела. Да мне плевать, если честно. Главное — это работает.

Он встал и пошёл к выходу из сквера.

— Ты куда, Михалыч? — крикнули ему вслед.

— В гараж, — бросил он через плечо. — У меня там чайник сгоревший валяется и утюг старый… И ещё аккумулятор дохлый. Пойду принесу. Может, это чем-то поможет.

— Ну ты даёшь, дед! — прыснул молодой парень. — Металлолом понесёшь в жертвоприношение богу дронов?

Остальные тоже загоготали. Михалыч остановился, посмотрел на них суровым взглядом.

— Ржите, ржите… А когда к вам в окно орк полезет, а помощи ждать неоткуда будет, посмотрим, кто последний смеяться будет. Сейчас город только на Бездушных и держится.

Он развернулся и ушёл. Смех как-то сам собой затих. Мужики переглянулись.

— А ведь он прав, — задумчиво произнёс мужик в кепке, глядя на чёрный куб, который продолжал беззвучно поглощать сбрасываемый дронами хлам. — У меня на балконе системник старый стоит, пылится…

— А у меня обогреватель нерабочий, выкинуть жалко было…

— У тёщи в стиралке центрифуга сломалась, а металла там на новый танк хватит…

Один за другим они вставали и расходились.

Через час у проулка, где стоял «Чёрный Абсолют», начало происходить что-то странное. Сначала пришли те самые мужики с чайниками и утюгами. Робко подошли к ленточке, свалили всё в одну кучу. Дроны тут же подхватили их «дары» и поместили в куб.

Кто-то это увидел… Кто-то кому-то позвонил… Кто-то написал в домовом чате… Сарафанное радио в осаждённом городе сработало быстрее любых СМИ.

«Бездушному нужен металл и электроника для дронов, чтобы защитить нас!»

На следующий день у переулка выстроилась целая очередь. Люди шли семьями, несли старые телевизоры, мониторы, куски кабеля, ржавые велосипеды… Кто-то приволок на тележке старый холодильник. Они подходили к ограждению и бросали, кидали, швыряли свой хлам к подножию куба.

Никто не просил денег. Никто не спрашивал, зачем. Люди просто несли всё, что могли, чувствуя, что вносят свой вклад в оборону, в то единственное, что сейчас реально защищало их город от хаоса.

И Куб с благодарностью принимал всё.

Глава 12

— Повелитель, фиксирую значительное снижение активности противника, — доложил Сириус. — Поток живой силы через порталы сократился на семьдесят процентов.

Я стоял перед картой, на которой красных точек — очагов сопротивления орков — стало заметно меньше.

— Не знаю, что я сделал, — пробормотал я, — но им явно стало не до нас. Может, у них просто закончились добровольцы, желающие получить заряд бодрости от наших «долбодятлов»?

Сириус вывел на экран статистику. Орки действительно перестали переть, как сумасшедшие. Они укрепились в захваченных лесах, построили свои жуткие крепости из земли и брёвен, но в атаку больше не шли. Затаились.

Зато ожила другая сторона. Российская Империя наконец-то проснулась и решила показать, кто в доме хозяин.

— В квадрате С–4 зафиксирован налёт авиации, — сообщил мой помощник.

На экране расцвели яркие вспышки. Штурмовики заходили на цель, сбрасывая бомбы на лесной массив. Грохот взрывов доносился даже сюда, в центр города. Армия начала работать по площадям.

— Идиоты… Они же не разбирают, где орки, а где люди.

Да, это была главная проблема. Орки — тварюги хитрющие, сгоняли пленных в свои лагеря, используя их как живой щит или рабочую силу. А имперские «соколы», не мудрствуя лукаво, просто ровняли всё с землёй. Ковровые бомбардировки — это, конечно, эффективно, но чертовски негуманно по отношению к собственному населению.

Плюс ко всему, орочьи шаманы оказались не промах. Я видел, как один из штурмовиков, окутанный чёрным дымом, закружился в штопоре и рухнул в тайгу. Шаманы били по самолётам какими-то сгустками тёмной энергии, сбивая их электронику и пилотов с толку.

У меня не было прямой связи с командованием армии, да и слушать меня никто бы не стал. Я для них — то ли террорист, то ли городской сумасшедший с дронами.

— Нам нужно вытаскивать людей, — решил я. — Бомбы не разбирают, кто свой, а кто чужой.

Но тут возникла небольшая загвоздка. Мои грузовые дроны были перегружены. Они таскали стройматериалы, возили лекарства и эвакуировали раненых… Их просто не хватало на то, чтобы вывезти сотни людей из зоны поражения.

Я сидел, ломая голову над логистикой, когда в мастерскую заглянула Маргарита.

— Феликс, ты видел, что творится у Куба?

— Видел. Люди несут хлам.

— Не просто хлам! Там уже гора выше меня! Люди везут старые машины, холодильники, стиралки… Они верят в тебя, Феликс! Верят в «Филина»!

Она подошла к карте, на которой мигали тревожные огни авианалётов.

— Слушай, а почему ты всё пытаешься сделать сам?

— В смысле? — не понял я.

— Ну, организовать эвакуацию. Ты гоняешь своих дронов туда-сюда, они уже дымятся от перегрузки. А у нас под боком целый город людей, которые готовы помочь!

— Людей? — я скептически хмыкнул. — Ты предлагаешь позвать добровольцев в зону боевых действий, чтобы их там накрыло вместе с орками?

— Нет! — она стукнула ладошкой по столу. — Я предлагаю организовать конвой! У людей есть машины. У многих — внедорожники, грузовички там всякие. Они знают эти леса, как свои пять пальцев. Если мы дадим им прикрытие твоих дронов с воздуха, они вывезут всех за пару часов!

Я завис. Долго думал, перебирая