– Да по нужде она туда забежала, – крикнул кто-то из собравшихся.

И вот тут возникла несуразица, по крайней мере, так это расценил начальник сыскной. Он подступил к Табельникову, который энергичными кивками поддерживал эти слова.

– Как так, уважаемый, получается, что во двор дома Курбатова вы заходить сторонитесь, а вот если приспичит, то нет никаких препятствий? Вижу я здесь какое-то противоречие.

– Так ведь нет никаких противоречий, это же по нужде! – ответил удивленный непониманием Фомы Фомича Табельников. – По нужде можно…

– Но она ведь шла к тетке, могла и потерпеть, – заметил начальник сыскной.

– Да это как сказать, – возразил все тот же Табельников, – порой так прижмет, что прямо невтерпеж, а до дома тетки где-то с полверсты будет, улица-то у нас длинная…

Как только Табельников проговорил это, в разговор вмешалась какая-то баба, прикрывающая рот концом темно-синего платка:

– Так, может, на нашей улице и не было убивца?

– А как он попал в дом Курбатова? – Начальник сыскной перевел тяжелый взгляд на бабу.

– Задами пришел, вот оттудова, с соседней улицы. – Баба отпустила конец платка и указала пальцем вглубь курбатовского двора.

– А что у вас там за улица? – развернулся, следуя указке бабы, Фома Фомич.

– Мирорядье там, – раздалось сразу несколько голосов.

– Мирорядье… – Начальник сыскной жестом подозвал к себе Кочкина, который все это время стоял в сторонке и внимательнейшим образом разглядывал собравшихся. Велел чиновнику особых поручений сходить в зады и поглядеть, что там. Меркурий ушел, а фон Шпинне, окинув взглядом собравшихся, сказал:

– Вот так бы слушал вас и слушал, но дела, знаете ли, спасибо вам…

– За что? – не понял Табельников, а вслед за ним и прочие.

– Помогли вы нам, про дом вот поведали… А теперь не смею вас больше задерживать, у вас-то, наверное, дела, хозяйство. Да и улицу лучше не загораживать, сейчас подвода из мертвецкой приедет, тело забирать…

После этих слов люди начали не спеша, озираясь, расходиться. Табельников кивнул и нехотя побрел к себе во двор, шел не торопясь, а вдруг его снова позовут, вдруг еще что-то от него понадобится. Он, что греха таить, любил поговорить. Ведь он был торговцем, а торговля – это большую часть времени разговор. Но начальник сыскной даже не думал его возвращать, он ждал Кочкина. Чиновник особых поручений вскоре вернулся и доложил, что там высокий забор и что никаких проходов он не обнаружил. Фома Фомич понимал, что это был поверхностный осмотр, что проход может быть, только его тщательно замаскировали, и для того, чтобы ход обнаружить, вначале нужно установить, а кто там живет на Мирорядье за высоким забором. Однако сейчас он собирался дать Кочкину другое задание:

– Слушай, Меркуша, пока тут суд да дело, ты вот что сделай: сходи в конец улицы, отыщи там дом тетки, к которой горничная приходила. Поговори с ней, может, что сможешь узнать. Но про убийство племянницы пока не заикайся. Понял?

– Так точно, ваше высокоблагородие! – шуточно отрапортовал чиновник особых поручений.

Начальник сыскной, проводив Кочкина взглядом, вернулся в дом, где еще занимался своими делами доктор Викентьев. Фома Фомич, глядя, как сосредоточенно и напряженно лицо доктора, решил пока не мешать, а постоять в сторонке, понаблюдать. Викентьев, закончив осмотр, еще долго стоял и молчал в раздумьях, никого не замечая, что-то прикидывая про себя и так и эдак. То закусывал губу, то опускал взгляд, то поднимал его. Начальник сыскной терпеливо ждал заключения, но уже понимал: что-то с трупом не так, что-то поставило Викентьева в тупик.

– Ну что, Николай Петрович, что скажете? – Осторожно ступая по замусоренному полу, начальник сыскной приблизился к доктору.

– Да что скажу… – Викентьев подхватил с пола саквояж, который даже не открывал. – Давайте выйдем во двор, там я видел какую-то бадью с дождевой водой, руки помыть…

– Да-да, конечно! – мотнул головой Фома Фомич и, уступая дорогу доктору, шагнул в сторону.

Во дворе Викентьев тщательно вымыл руки в старой дубовой кадке. Вода, правда, была не первой свежести, но лучше уж так, чем запах разложения. Доктор вытер ладони платком и снова впал в задумчивость. Начальник сыскной был терпелив и не выказывал никакой суеты и недовольства, только глаза его лихорадочно поблескивали. Доктор тяжело вздохнул, точно не хотел говорить то, что от него ждал Фома Фомич.

– На первый взгляд это убийство очень похоже на те два…

– Топазо и Скобликовой? – Нетерпение все же начинало понемногу одолевать начальника сыскной.

– Да! – кивнул доктор и снова сделал паузу. – Будь я человеком менее щепетильным, то не стал бы даже сомневаться, заявил бы, что все эти убийства совершил один и тот же человек. Все вроде бы похоже – и странгуляционная полоса, и наличие следов канифоли, но… – Викентьев поднял указательный палец, – меня кое-что смущает…

– Что? – Начальник сыскной подался вперед и вытянулся, как легавая на утиной охоте.

– Во-первых, канифоль…

– Да-да! – Фон Шпинне уже буквально съедал доктора взглядом.

– В тех двух случаях канифоль была светлая, янтарная, а здесь она темная, неочищенная… Конечно, это ни о чем не говорит, может, у убийцы под рукой не было другой и он взял эту…

– Нет-нет, доктор, вы правы, – перебил Викентьева начальник сыскной, – это очень и очень важно, вы делаете успехи в нашем сыскном деле! Но это, как вы заметили, первое, а что второе?

– А второе… Ну, по крайней мере, оно мне так показалось, хотя, может быть, я и фантазирую… В двух первых случаях убийца с большей силой затягивал петли. На это указывает сила прореза – и на шее Топазо, и на шее Скобликовой он глубже, чем здесь. Там злодей действовал решительно и без сожаления… – Викентьев поставил на землю саквояж и показал это наглядно, сжал кулаки, поднял их на уровень груди и, напрягая лицо, как при значительном усилии, резко развел руки в стороны. – Вот так! А в данном случае, – доктор сжал губы, – убийца действовал как-то не очень смело, с сомнением, что ли…

– Я вас понял, – кивнул фон Шпинне. – Значит, вы предполагаете, что убийство, это убийство, совершил другой человек?

– Да! – подхватывая саквояж, сказал доктор. – Думаю, что… – Викентьев замялся, но потом решил продолжить: – Думаю, что кто-то пытался сымитировать первые два убийства. Но это всего лишь мое дилетантское мнение…

– Ну нет, доктор, вы не дилетант, вы столько раз выезжали на убийства, что по праву можете считать себя докой в этом деле. И должен сказать, что высоко ценю ваши наблюдения, чего только стоит убийство купца Пядникова. Ведь если бы не вы, то вся эта