он знал наверняка: в доме лежит труп. Только мертвая человечина может так клейко, с такой сластинкой пахнуть.

Идти дальше в эту лачугу Кочкину не хотелось, но долг полицейского требовал: нужно было войти и воочию убедиться, что в доме лежит мертвое тело.

Чиновник особых поручений, осторожно ступая, в два шага преодолел сени, попал вначале в небольшую переднюю комнату, она же, по всей видимости, служила кухонькой. Здесь была мазаная печка, на плите стояла чугунная посуда. Все – и плита и кухонная утварь – было полностью покрыто коростой ржавчины. Давно, видать, здесь ничего не готовили. Кочкин шагнул во вторую комнату, «главную залу», запах хоть и усилился, но был терпим. Меркурий, наступая на что-то хрупкое и ломкое, быстрым шагом прошел к окну и выдавил наружу пучки соломы. В комнате добавилось света, и с улицы пошел свежий воздух. Теперь можно было и осмотреться. На лавке у стены лежал мертвец, судя по одежде, женщина. Труп лежал на боку и был повернут лицом к стене, рук Кочкин тоже не видел, их закрывало тело. На женщине было надето темно-коричневое, из толстой ткани платье, вязаная кофта, а из-под подола виднелись обутые ноги в черных кожаных башмаках. Обычно дотошный в осмотре места происшествия чиновник особых поручений на этот раз решил долго в доме не находиться, а тотчас же выйти во двор. Все, что нужно, он сделал, вошел и увидел труп, пока этого было достаточно. Теперь надо сходить в ближайший полицейский участок и сообщить о находке. «Хотя, – Меркурий задумался, – а не лучше ли будет вначале доложить Фоме Фомичу? Тело здесь уже давно лежит, может еще полежать несколько часов, ничего страшного не произойдет. А то натолкается полная комната стражников, понатопчут тут, разломают еще пока нетронутую картину преступления, и если на данный час есть какие-то следы, то после них ничего не останется». Стало быть, вначале нужно вернуться в сыскную.

Кочкин не мешкая отправился в обратный путь. Семизарядная на удивление была пустынна, но это была лишь видимость, за чужаком следили, и следили пристально. Проходя мимо крайнего дома, у которого он сидел на лавочке и беседовал со стариком, Кочкин даже не замедлил шаг, нужно было спешить. Обратная дорога у чиновника особых поручений заняла намного меньше времени. Вместо того чтобы идти пешком, он взял пролетку. Велел извозчику править к сыскной. Возница проворчал что-то неразборчивое, но хлестанул коня. Тронулись. Пока ехали, Меркурий все думал, а кому может принадлежать тело? Кто эта женщина, за что ее убили? Он не мог ответить на эти вопросы, единственное, что он мог, – так это выдвинуть предположение. А что, если это губернаторская горничная, с которой Фома Фомич разговаривал не так давно и которая, собственно, и сообщила, где искать Серафима Курбатова? Что, если это она? Звучало это предположение, конечно, неправдоподобно, но так ведь могло быть? Конечно, Меркурий не собирался высказывать его начальнику сыскной. Если там действительно лежит горничная, пусть это выяснится в процессе осмотра тела. Он не хотел приносить дурные вести. Нет, конечно, любое сообщение о найденном трупе – это достаточно дурная новость, но не такая, как убийство горничной, которая, как понял Кочкин, была пока что основным свидетелем. Потеря свидетеля – это всегда болезненно для расследования.

Придя в сыскную, Кочкин обошелся без обстоятельного рассказа. Не поведал начальнику о том, как добирался до Семизарядной, но упомянул беседу со стариком, ведь это от него он узнал, что Серафим Курбатов давно умер.

– Вот как? – удивился фон Шпинне. – Неожиданный поворот сюжета. Значит, горничная меня обманула… и там, значит, у нее живет тетка и старик видел горничную с какими-то уклунками[7]. – Он задумался, вышел из-за стола, принялся, не обращая никакого внимания на Кочкина, ходить взад-вперед. Резко остановился. – Что дальше? В дом ты заходил?

– Ну а как же! – воскликнул Кочкин.

– И? – Фома Фомич, не отводя взгляда, смотрел на своего чиновника особых поручений. – Я так понимаю, ты там что-то нашел, или я ошибаюсь?

– Нет! – цыкнул зубом Кочкин, он всегда так делал, когда подтверждал слова начальника сыскной. – Вы не ошиблись. И моя находка вам не понравится, очень не понравится…

– Ну не тяни кота за хвост, что ты там нашел? – Фома Фомич вернулся на свое место.

– Труп!

– Я так понимаю, труп женский? – Начальник сыскной скорее не спрашивал, а утверждал. Он будто бы уже знал о том, что произошло.

– Да, но откуда вы узнали?

– Предположил. Более того, я, кажется, знаю, чей это труп…

Кочкин не стал спрашивать, а высказал догадку, он в какой-то мере иногда пытался соперничать с фон Шпинне.

– Вы думаете, что этот труп принадлежит губернаторской горничной?

Фома Фомич с прищуром глянул на своего чиновника особых поручений. Голова у Меркурия работала как надо. Начальник сыскной отметил это про себя. И ведь у него не было с Кочкиным никакого детального разговора о губернаторской горничной. Полковник не высказывал подозрений в отношении Марии, даже не предполагал, что она, может быть, в чем-то замешана. А он вишь как, сопоставил все и сделал вывод. Молодец.

– Браво, браво! – похвалил полковник Кочкина и даже демонстративно ударил в ладоши. – Ты, я вижу, не зря ешь свой полицейский хлеб. Но почему ты думаешь, что это может быть горничная? Что тебя толкает к такому заключению?

– Да что толкает? – Меркурий задумался, ему было что сказать, но молчал он, потому что хотел своим словам придать как можно более складную форму, чтобы они лились, точно из крана, одно слово цеплялось за другое. Он всегда завидовал тем, кто мог вот так, без какой-либо задержки, выговорить несколько больших и умных предложений. И всегда считал, что это не просто такие способности, а настоящий талант. Правда, что он завидует болтунам, никогда и никому не говорил.

– Горничная, она ведь… Ну а как без горничной, тут как ни крути, а она в этом деле главная. Ведь она первая под подозрением. Если кому-то вздумается заполучить это чучело, то к кому он обратится? К горничной. А когда вы пришли в дом губернатора, да и давай там расспрашивать о жаворонке, то она и смекнула, что все свалят на нее. А может быть так, что она в этом деле много виноватей, чем нам кажется. Вот она и приплела этого Курбатова.

– Зачем? – несколько удивленно спросил начальник сыскной. – Ведь она не совсем дура, понимала, что это в скором времени вскроется. И тогда ей не поздоровится.

– Значит, рассчитывала она как-то улизнуть, – сказал в раздумьях Кочкин.

Начальник сыскной не стал ничего