class="p1">— Серого нарушителя.

— Ребёнка, — повторила я.

Керен уже шёл к бараку. Варр с ним. Я пошла следом, и на этот раз никто не остановил. У койки Нэйта Керен присел, осмотрел пол, край одеяла, ножки деревянной рамы, потом вышел к задней стене барака. Там, за низким окном, земля была помята.

— Его вытянули отсюда? — спросила я.

— Или он сам вылез, — сказал человек Совета.

Керен провёл пальцами по раме.

— Снаружи следы двух взрослых. Один тяжёлый. Второй легче. Нэйт шёл между ними, но неровно. Его вели или тащили.

— Куда?

Варр уже смотрел на землю. Он был не следопытом из песен, но на заставе умели читать грязь лучше, чем в крепости читали письма.

— К угольной яме. Потом к нижней тропе.

Ильма побледнела.

— Овраг.

Я повернулась к Валтеру.

— Вы всё ещё будете говорить, что он сбежал сам?

Эвена ответила за него:

— Если Нэйта увели, значит, кто-то хотел создать видимость вины Совета. Вы вчера открыто искали доказательства против меня, Ливия. Сегодня мальчик исчезает именно так, чтобы обвинение легло на мой род. Слишком удобно.

Она была бы великолепна на сцене, если бы эта сцена не была построена на детской крови. Она уже перестраивала историю на глазах у всех. В её версии я становилась не спасительницей, а устроительницей похищения. Нэйт — не жертвой, а орудием. Любой след — не доказательством, а ловушкой.

— Значит, вы утверждаете, что я организовала исчезновение Нэйта? — спросила я.

— Я утверждаю, что ваша одержимость серыми детьми вышла за пределы разумного.

— Отвечайте прямо.

Эвена чуть подняла подбородок.

— Да. Я допускаю, что вы могли подтолкнуть мальчика к бегству или помочь тем, кто хотел опорочить меня.

Руми резко вдохнул, Ильма сжала его руку.

— Ложь, — сказала она.

Эвена даже не посмотрела на неё.

— Дети повторяют слова взрослых, к которым привязались.

Варр шагнул между нами.

— Хватит. Пока мы спорим, след уходит.

Вот это было правильно.

Я повернулась к нему.

— Кто может идти?

— Я. Керен. Двое заставских. Вы — нет.

— Я знаю про Мариса и угольную яму.

— Это не причина тащить раненую женщину к оврагу.

— Это причина не оставлять меня здесь с Валтером и Эвеной.

Керен посмотрел на Варра.

— Она права.

Варр поморщился, но спорить стал не со мной, а с обстоятельствами.

— Вы будете идти в середине. Не впереди. Не бросаться к каждому кусту. Если скажу остановиться — остановитесь.

— Я умею слушать, когда приказ не прикрывает трусость.

— Сегодня проверим.

Валтер поднял трость.

— Совет не давал разрешения.

Керен повернулся к нему.

— По оставленному приказу альфы при угрозе детям заставы я обязан действовать немедленно.

— Нэйт уже выведен из статуса ребёнка службы.

— Без записи Варра и подписи альфы — нет.

Это был маленький подарок Астора, о котором он, возможно, сам не думал. Оставленные воины оказались не только надзором за мной. Они стали препятствием для Совета.

Эвена смотрела на Керена внимательно. Запоминала. Таких людей она потом старалась убирать с доски.

Мы вышли через нижнюю тропу через четверть часа.

Я не взяла оружия, кроме своего маленького ножа для ремней. Он казался смешным рядом с мечами Керена и копьями заставских, но держать его в ладони было легче, чем идти с пустыми руками. Ильму и Руми оставили у барака с Раной и Миладой. Руми хотел идти. Ильма тоже, хотя не просила вслух. Нэйт был для них не просто старшим. Он был привычкой выживать. Без него двор сразу стал просторнее и страшнее.

Перед уходом Ильма подошла ко мне и протянула костяную пластину.

— Возьмите.

— Ты уже давала мне одну.

— Эта с его кольца.

На пластине была тёмная царапина. Нэйт, видно, метил свои связки, чтобы никто не путал. Я взяла её и спрятала в карман.

— Я верну его, — сказала я.

Ильма покачала головой.

— Не обещайте, если не можете.

Те же слова. Их все здесь знали.

Я присела перед ней, несмотря на боль в боку.

— Тогда скажу иначе. Я пойду за ним до тех пор, пока смогу идти. А когда не смогу, заставлю идти других.

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.

Нижняя тропа начиналась за угольной ямой. Место оказалось хуже, чем представлялось по словам Руми: чёрная земля, остатки обгоревших кольев, низкая яма с каменными краями, где пахло сыростью и старой золой. Здесь когда-то держали сломанные части сигнальной линии. Здесь Мариса, ребёнка рода Роут, могли заставить понять своё место. Я задержалась у края, но Варр окликнул:

— След дальше.

Красная глина появилась почти сразу за ямой. На ней отпечатались сапоги. Двое взрослых. Один шёл тяжело, широким шагом. Второй двигался легче, но глубина следа говорила, что он нёс что-то или удерживал кого-то. Между ними — сбитые детские отпечатки. Нэйт не шёл ровно. Местами носок царапал землю, будто мальчик спотыкался или сопротивлялся.

На одном камне мы нашли пятно крови.

Маленькое.

Я не спросила, его ли. Ответ всё равно был бы только предположением, а предположения могли лишить меня дыхания.

Тропа уходила вниз, к старому каменному оврагу. Деревья там росли криво, корни цеплялись за склоны, серый кустарник тянулся к тропе, оставляя на одежде сухие царапины. Воздух менялся с каждым шагом: от дворового дыма к влажному камню, от шумной заставы к месту, где звуки глохли. Даже птиц не было слышно.

— Почему сюда? — спросила я.

Варр шёл впереди, глядя под ноги.

— Овраг ведёт к старому боковому выходу за сигнальную линию. Им не пользуются. Официально он завален.

— А неофициально?

— Если знать, какие камни убрать, можно пройти.

— Кто знает?

Варр не ответил. И ответ был в его молчании. Наставники. Люди Совета. Те, кто уже возил сюда Мариса. Те, кто хотел вывести Нэйта так, чтобы заставские ворота оставались чистыми.

Керен поднял руку, останавливая нас.

Снизу донёсся голос.

Мужской. Грубый. Незнакомый.

— Быстрее. До сумерек должны быть у сухого рва.

Другой ответил:

— Он очнётся раньше.

— Тогда снова свяжи.

Я почувствовала, как вся усталость разом ушла из тела. Боль осталась, но стала далёкой. Нэйт был жив.

Керен жестом указал двоим заставским обойти слева. Варр опустился ниже, почти сливаясь с серым склоном. Я осталась между камнями, как он велел, но не могла просто ждать. Сквозь кусты