Мы, обнявшись, повернулись на звук.

Скрестив на груди руки и прислонившись к стене, стоял Митус и пристально, слегка прищурив глаза, смотрел на Инимис.

«Братец»? Это такой оборот речи, или они действительно братья? Я посмотрела на драга и обмерла.

Нет, не в том было дело, что его рубаха пропиталась кровью и висела клочьями, обнажая смуглое тело. А в том, что сейчас его лицо не было скрыто мраком.

Я крепко зажмурилась. Сделала несколько глубоких вдохов и открыла глаза. Драг гневно смотрел Митусу в глаза. Мне даже показалось, что они ведут безмолвную беседу.

И да, его лицо было мне хорошо знакомо. Те же жесткие, надменные черты мужественного лица, чуть заметная ямочка на упрямом подбородке, густые темные волосы, хищно вьющиеся по широким плечам. Те же черные глаза, к счастью, обращённые сейчас не на меня. Мой кошмар во всей своей красе. Тот, встречи с которым я больше всего опасалась.

Это тот самый мужчина, который, если верить словам Инимис, сделал мне брачное предложение и даже передал мне свою магию. Тот, у которого я эту магию похитила и сбежала. Тот, кому я предложила вернуть её. И тот, который вполне мог бы превратить меня в золотую пыль и без лишних проблем вернуть себе магию. Но он принял мои условия, и даже выполнил их. Пусть частично, но все же выполнил. Живое подтверждение этого сейчас крепко обнимало меня и заливало слезами моё и так видавшее виды платье.

Он не мог не узнать меня. Я просто уверена в этом. Он узнал меня и затеял какую-то игру с правилами, известными только ему. Да что же мне так не везет-то? Или я чем-то прогневала местных богов, и они всерьез на меня разозлились?

Мысль мелькнула и пропала, оставив внутри испуганную пустоту и ощутимо горький привкус. В комнате стало непереносимо душно и тесно.

Я каждой клеточкой, жаром, опалявшим кожу, и колким ознобом, ползущим по спине, ощущала его присутствие. Все мои чувства вопили об опасности, и я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься наутёк. Словно находилась рядом с хищником, который в любую минуту может напасть, но почему-то пока не делает этого. Выжидает. Играет.

— Солус, — предостерегающе окликнул драга его брат. А затем глазами, красноречиво при этом поведя бровями, указал на меня.

Время будто замерло, когда драг оторвал свой взгляд от брата и посмотрел на меня. Поначалу он, казалось, недоумевал из-за того, что его так не вовремя прервали от беззвучной беседы. А затем, увидев, КАК я на него смотрю, все понял. На долю секунды на его лицо опять опустилась тьма, но затем исчезла. Насовсем. Он понял, что забылся и позабыл скрыть своё лицо. Понял, что я узнала его. И судя по тому, как медленно и осторожно двинулся ко мне, преграждая своим телом путь ко все ещё открытой двери, догадался, что я готова броситься наутёк.

Он приближался, а мне с каждым его шагом все тяжелее и тяжелее становилось дышать. И почему это я вдруг так испугалась ЕГО? Ведь ничего, собственно, не изменилось после того, как он открыл своё лицо. Все тот же драг, те же обязательства. Правда, есть нюанс…

Он совсем близко, я уже слышу его дыхание, вижу бьющуюся вену на его шее. Вижу, как протягивается ко мне его рука. Чувствую, как оказываюсь в кольце его рук. Замираю, когда его ладонь опускается мне на затылок.

Теплые губы коснулись моих губ — осторожно, а совсем не бесцеремонно, как я ожидала, словно пробуя на вкус, заново узнавая меня, и у меня вдруг закружилась голова.

Настойчивый язык прошелся мягким движением по нижней губе, щекоча ее, и я, неожиданно для самой себя, поддалась на эту незатейливую ласку. На долю мгновения позволила себе забыться, расслабиться. Даже приоткрыла губы, жадно глотая теплое дыхание, и ответила на поцелуй, который становился все более требовательным и жадным.

Секунды… Минуты… Или целую вечность?

Сколько мы целовались, не знаю, я потеряла счет времени. Мужчина не позволял мне отстраниться, да я особо и не настаивала. Не было ни желания, ни сил. Я понимала как никогда чётко, что любое моё сопротивление абсолютно бесполезно.

Я сама, по доброй воле отдалась в его руки.

Драг первым оторвался от моих губ. Помедлил мгновение, выравнивая рваное дыхание, потом выпрямился и совершенно спокойно произнес:

— Я выполнил первую часть нашего уговора.

Мужчина замолчал, словно ожидая ответа. И было в его голосе что-то такое… странное… Как будто он предлагал мне оспорить его слова, даже подталкивал к этому.

— Да, — выдохнула я. — Я… Мы благодарны Вам.

16

— Вот и хорошо. В присутствии свидетелей наш договор заключён и даже частично подтверждён. Думаю, вам есть о чем поговорить. Мы оставим вас на какое-то время.

Солус все ещё не сводил взгляда с девчонки, пытаясь предугадать её следующие действия. Он видел её разной. В саркофаге — нежной и беззащитной. На скале — взъерошенной и ершистой. У родового источника — испуганной и дерзкой. Накануне вечером, когда она предлагала ему его же магию в обмен на услугу — решительной и слегка напуганной. Но такой, застывшей и, казалось, раздавленной — не видел ни разу.

Не этого он хотел. Все, что угодно, но только не ломать девчонку. Почему-то для него это было важно. В этот раз. Именно с ней. Он не был пуританином, и частенько лакомился женскими прелестями. Иногда равнодушно, иногда бесцеремонно, иногда даже увлекаясь на какое-то время. Принуждать и ломать прелестниц ни у него, ни у его брата не было необходимости. Недостатка в желающих оказаться в его постели тоже не было — разве может быть кто-то более желанным, чем холостой и щедрый на умелые ласки повелитель или его брат?

Солус вышел из комнаты, спиной ощущая испуганный, буравящий взгляд девчонки. Вызывая странную дрожь в теле, он буквально впивался между лопаток и не отпускал ни на секунду. Дождавшись, когда к нему присоединится брат, кивнул верному слуге, позволяя тому закрыть двери.

— Не думаю, что они попытаются сбежать. И все же, Олли, ты отвечаешь за них головой.

— Само собой разумеется, — важно надул грудь старик, запирая дверь на ключ.

— Накорми их…

— Естественно, — снисходительно фыркнул слуга, ничуть не смутившись брошенного на него возмущённого взгляда.

— Что-то Олли стал слишком дерзок. Может, отправим его на покой? — удаляясь, специально громко бросил Митус.

— Надо подумать об этом, — поддержал его брат.

— Пффф, — в спины