арифметику Децима и его сторонников, которые настаивали на укреплении стационарной обороны и «переговорах».

Ариэль, слушая это, чувствовал, как ярость подступает к горлу. Они спорили о ресурсах, пока на соседнем острове люди гибли в огне.

Той же ночью Кассия пришла в покои Ариэля.

— Кадуцей… это его знак, Ариэль. Вара. Мой отец… — её голос дрогнул, — …он либо уже мёртв, либо работает на него под страхом смерти. Эти пираты… они его рука. Он проверяет вас. Смотрит, как вы отреагируете. Сломаетесь и попросите пощады или…

— Или что? — мрачно спросил Ариэль.

— Или вы докажете, что вы — серьёзный противник. Тот, с кем нужно считаться. Или которого нужно уничтожить с предельной жестокостью, чтобы другим неповадно было». Она подошла к окну, глядя на тёмный океан. «Мой народ… они стали предупреждением. Пешкой в его игре. Я не могу… я не могу просто сидеть и смотреть, как то же самое случится здесь.

В её глазах стояло то же выражение, что и в ночь перед битвой в порту — решимость, смешанная с отчаянием. Ариэль понял, что для неё это не просто политика. Это — личная война.

На следующее утро Флавия, пытаясь унять панику, вышла к народу на площади. Она говорила о силе, о единстве, о готовности дать отпор. Но её слова, обычно такие весомые, теперь будто тонули в море страха. Когда она закончила, к ней подошла матрона Клавдия в сопровождении нескольких купцов.

— Принцесса, — начала она с показной почтительностью. — Ваша речь воодушевляет. Но слова не накормят семьи и не остановят пиратские мечи. Торговля замерла. Корабли не выходят в море. Скоро нам не на что будет покупать хлеб. Может быть… может быть, стоит рассмотреть возможность… отправить послов к Вару? Не для капитуляции! Для… выяснения его намерений. Узнать, чего он хочет.

Это была та же старая песня, но теперь, под аккомпанемент реальной угрозы, она звучала убедительнее. Флавия чувствовала, как почва уходит из-под ног. Её авторитет, державшийся на победе над Луцием, таял на глазах, разъедаемый страхом и искусными интригами Децима.

Вернувшись во дворец, она в изнеможении опустилась в кресло. Марк, как всегда, был рядом.

— Они не верят мне, — прошептала она. — Они видят во мне девочку, играющую в правительницу.

— Они видят страх в глазах друг друга, госпожа, — тихо ответил Марк. — Ваша задача — не убедить их не бояться. Ваша задача — показать им, что даже боясь, можно стоять твёрдо. И они последуют за вами. Его слова были глотком воды в пустыне. Но хватит ли у неё сил быть той скалой, о которую разобьются волны страха?

А в это время на самом верхнем ярусе строящейся Обсерватории Ариэль и Кассия проводили свой собственный, тайный совет. Рядом с чертежами «Стрижей» лежала карта, на которую Кассия нанесла известные ей по рассказам отца маршруты патрулей римского флота и предполагаемые базы Вара.

— Официальный совет ничего не решит, — с горькой уверенностью сказал Ариэль. — Они будут спорить, пока пираты не высадятся на нашем берегу.

— Что ты предлагаешь? — спросила Кассия, уже зная ответ.

— Я предлагаю перестать просить разрешения, — его глаза горели знакомым огнём одержимости, но теперь в нём была и тень жестокости, рождённой необходимостью. — У меня есть верные люди. Дарий и Тарк. У нас есть две небольшие шхуны в порту. Мы не можем построить флот… но мы можем построить прототип. Один «Стриж». И мы можем выйти в море. Узнать, что там происходит. Привезти доказательства. Не слухи, а факты.

Это было безумием. Выход в море, кишащее пиратами, на двух шхунах и одном недостроенном корабле. Но это было действием. И Кассия, глядя на него, понимала, что другого выхода нет. Бездействие было смертью — медленной, но верной.

— Хорошо, — сказала она, кладя свою руку на его. — Но я иду с тобой. Мой язык и мои знания о римских обычаях могут понадобиться. И потому что… я не могу ждать здесь. Не зная.

Их взгляды встретились в полном взаимопонимании. Они больше не просили. Они действовали. Пока внизу, в дворцовых стенах, бушевали споры, наверху, под холодными осенними звездами, рождался дерзкий план, который мог либо спасти Кабос, либо окончательно погубить его репутацию в глазах испуганного народа. Дым на горизонте был уже не просто метафорой. Он был зловещим фактом. И кто-то должен был подойти к нему достаточно близко, чтобы разглядеть лицо врага.

Часть 2. Глава 8

Решение Ариэля действовать в обход совета повисло в воздухе тяжелым, но решительным молотом. Работы на Обсерватории не прекратились, но теперь они велись в двух направлениях: днем — официальное строительство, ночью — в строжайшей тайне, в отдаленной, скрытой скалами бухте, кипела работа над «Стрижем».

Ариэль, Кассия, братья Дарий и Тарк, и дюжина самых проверенных корабелов, чьи семьи пострадали от пиратов, трудились при свете факелов. Деньги на материалы Ариэль взял из своих личных средств, продав несколько древних астрономических инструментов, хранившихся в семье. Кассия стала не только переводчицей, но и полноправным инженером, предлагая решения для облегчения корпуса и улучшения парусности, почерпнутые из греческих манускриптов.

Эта тайная деятельность стала их общим детищем, делом, скреплявшим их странный союз еще прочнее. В эти ночи, пахнущие смолой и свежей стружкой, между ними рождалась не только страсть, но и глубочайшее профессиональное доверие.

Тем временем Эней, игнорируя словесные баталии, решил действовать привычным методом — силой и демонстрацией мощи. Он организовал масштабные учения объединенных сил стражи и ополчения на равнине к востоку от города. Целью было отработать взаимодействие пехоты, лучников и тех самых метательных машин, чертежи для которых предоставил Ариэль.

Наблюдать за учениями собралась чуть ли не половина города. Сначала все шло хорошо. Пехота Энея, ветераны его старых кампаний, двигалась как единый механизм. Но когда дело дошло до новых катапульт, собранных по усовершенствованным Ариэлем схемам, начались сбои.

Одна из машин, при первом же выстреле, развалилась на части из-за просчета в креплении торсионных пружин. Другая швырнула камень не в условного противника, а едва не в толпу зрителей. Поднялся панический крик, люди бросились врассыпную.

Хотя жертв удалось избежать, урон был нанесен колоссальный — урон репутации. Эней, багровея от ярости и стыда, был вынужден досрочно завершить учения.

Этим моментально воспользовался Децим. Не выходя сам на первый план, он через своих сторонников начал сеять новые слухи: «Видели? Игрушки принца Ариэля убивают своих же! Эней потерял хватку! Они ведут нас к гибели! Нам нужны новые лидеры, которые знают толк в реальной силе, а не в звездной