Я хочу домой. В Дубай.

Я скучаю по ресторанам. Скучаю по бассейну в моем спортзале. Скучаю по тому, как захожу в свой офис и слышу музыку, которую включила Изобель, потому что она уже два часа как на работе и любит, когда в офисе никого нет до прихода сотрудников утром.

Там мой разум обретает покой.

Но я также с ужасом жду каждой проходящей минуты. Каждой секунды, приближающей меня к вылету. Почему?

Время на телефоне показывает 1:36 ночи.

Вечеринка все еще продолжается. Сидя в своей машине у обочины, зажатой между двумя внедорожниками, я не могу оторвать глаз от пожарной части примерно в тридцати ярдах вниз по улице.

Грин–стрит. Название улицы, пожарной части и людей внутри. Штаб–квартира преступной группировки Уэстона, которая, согласно моим исследованиям, занимается не только мелкими правонарушениями, как я надеялся в отсутствие Дрю. Тяжелые наркотики, оружие, хищения, воровство, проституция…

Теперь всем заправляет Хьюго Наварре, и я полагаю, это он пытался мне дозвониться. Это местный номер, который не был у меня сохранен, и, учитывая машину, припаркованную у моего дома пару дней назад, можно смело предположить, что они знают о моем возвращении.

Грин–стрит не всегда была плохой, а Уэстон не всегда был захолустьем. Потускневшая пожарная часть из красного кирпича до сих пор стоит в три этажа, окруженная парковкой, заросшей травой и сорняками, неухоженными деревьями и тихой дорогой, обветшавшей за долгие годы запустения. От прежнего города осталась четверть. Сейчас здесь живет, наверное, две тысячи человек. Здесь нет полиции и почти нет предприятий, обслуживающих население.

Этот фабричный городок через реку от Шелбурн–Фоллз, как мне говорили, когда–то был эклектичным местом, с пешеходными маршрутами, ресторанами и общественными мероприятиями, такими как карнавалы, автомобильные парады и вечера бинго. Всегда немного беднее Шелбурн–Фоллз, но у него был свой характер.

К сожалению, наводнение более двадцати лет назад вызвало массовую эвакуацию, и большинство жителей так и не вернулись. В лесу есть место, полное машин, которые пришлось убрать с улиц, когда их бросили в пробках, потому что никто не мог выбраться, а людям нужно было быстро найти возвышенность.

Многие дома были разрушены, но здания в центре города все еще стоят. Огромные склады, фабрики и все, что построено из кирпича. Тысяча или около того окон, за которыми когда–то кипела жизнь и разворачивались истории, теперь просто открывают вид на комнаты, полные тишины.

Я смотрю на свои кроссовки, те самые, в которых был в спортзале, когда пытался не искать ее взглядом и не ждать ее. Они покрыты свежей землей. Мне не стоило ехать в них в лес сегодня. Они оставят легкоузнаваемые следы.

Надеюсь, что мои отпечатки уже исчезли из–за дождя, как и все другие свидетельства моего посещения могилы. Мне вообще не следовало туда ехать, но мне нужно было взглянуть правде в глаза еще раз перед отъездом.

Такое одинокое место. Темное. И холодное.

Забытое.

Мимо проносятся двигатели. Я насчитываю четыре мотоцикла, с визгом останавливающихся перед пожарной частью. Мой локоть лежит на двери, пока я провожу пальцем по губам, наблюдая, как Фэрроу Келли слезает с байка. Без шлема, кепка козырьком назад. Он распахивает дверь, которую я установил в этом гребаном месте двенадцать лет назад. Трое других следуют за ним.

У Куинн не будет будущего, которого она заслуживает, с кем–то вроде него. Я не хочу, чтобы Грин–стрит вообще касалась ее, и если это значит, что я тоже не могу быть в ее жизни, чтобы гарантировать, что мое прошлое не перекинется на нее, тогда я продолжу жить без них всех.

Даже если кажется, что уезжать на этот раз будет больнее, чем в первый.

Тогда я так отчаянно хотел чего–то своего, что продал свою честность за бесценок.

Тогда я смотрел на это иначе. Молодые и полные энтузиазма, мы видели только, как жизнь становится лучше и лучше. Вспоминая тот первый день, удивительно, насколько недальновидно я предполагал, во что превратится Грин–стрит.

Или как все изменится для меня.

***

– Что мы здесь делаем? – проворчал я, вылезая из «Форранера» Лэнса (примечание: Toyota 4Runner, внедорожник на двс).

– Я хочу тебе кое–что показать, – крикнул он, бегом направляясь к старому зданию. – Давай.

Дрю Ривз выпрыгнул с заднего сиденья, не снимая черную вязаную шапку и клетчатую рубашку, хотя было ясно, что мы не собирались на склоны. По крайней мере, пока.

Лэнс сломал руку на прошлой неделе, неудачно упав на черной трассе (примечание: самая опасная трасса из предложенных), и я думал, что он настоял на сегодняшней поездке, чтобы посидеть в домике и напиться, наблюдая за нашим весельем.

Вместо этого мы оказались в Уэстоне, точнее в том, что от него осталось. Город был мертв с тех пор, как я был ребенком.

Следуя за ним вокруг здания, где не было двери, а все окна были разбиты, я поморщился от вони, ударившей в нос, когда мы вошли. Черт, тут что, сдох какой–то зверь?

Линия воды от наводнения более чем десятилетней давности поднималась по стенам примерно на два фута, и разная мебель валялась сломанной, разодранной и гниющей. Я прошел глубже и увидел, что большой цементный пол и закрытая дверь гаража справа позволяли вместить одну пожарную машину или несколько машин поменьше. Я запрокинул голову и посмотрел на пожарный шест.

– Это старая пожарная часть, – объяснил Лэнс, – но здесь есть кухня, ванные и дофига места.

– Для чего? – спросил я.

Дрю пнул кусок дерева с дороги, засунув руки в карманы.

– Для тусовки. – Лэнс ухмыльнулся.

Мы с Дрю уставились на него.

Как байкерский клуб? Я усмехнулся про себя.

– В смысле, сейчас глубокая сраная зима, – указал он, показывая на свою руку. – Я бесполезен на сноуборде, и знаю, вам двоим будет невесело на склонах без меня, так что думаете? – Он развел руки, будто нам снова по одиннадцать, и он нашел нам домик на дереве. – К лету мы могли бы знатно прокачать это место. Прибраться, немного покрасить, сделать бар…

– Местечко подальше от девушек… – вставил Дрю.

И Лэнс добавил:

– …с нашими другими девушками.

Я покачал головой, прекрасно зная, что будет происходить в этом месте, и все с единственной целью – кого–нибудь трахнуть.

Может, повеселиться одну ночь, но…

Не знаю. Может, можно поставить бильярдный стол. Игровую приставку. Было бы круто, наверное. Какое–то место