очень ответственная. Даже чересчур порой. Для неё всё происходящее – это настоящий, не поддающийся никакому контролю кошмар. Прямо сейчас она больше всего боится, что ты совершишь ошибку, которая будет дорого стоить всему Обществу.

Дана почувствовала, как по спине пробежал мороз. Она вспомнила замечание Ярославы о том, что магия – это не игрушка и она может навредить. Её слова перекликались с предупреждениями Руслана. Только Ярослава думала, что новенькая самозванка наломает дров. По незнанию разрушит хрупкое равновесие. Она думала о последствиях, о том, что их мир может рухнуть. Руслан же, напротив, опасался, что магия как разрушительная болезнь испортит саму Дану, лишит её человечности. Вероятно, он, как опытный охотник, думал о том, что колдовство погубит её изнутри, превратив в опасное чудовище, с которым ему придётся разбираться. Возможно, их стремления отговорить Дану от ведьминого наследства и звучало похоже, но корни у них были разные.

А ещё Дана осознала, что Ярослава не соврала ей. Последнее слегка успокоило.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Мне жаль, что я плохо о ней подумала.

– Не нужно извиняться. Ты ни в чём не виновата. – Теодор ободряюще коснулся её плеча. – Она сильно переживает, но это не потому, что она тебя ненавидит. А потому, что ты не должна была оказаться здесь.

Отчего-то последняя фраза вызвала горечь на языке, но Дана просто кивнула, предпочитая промолчать.

Кухня к тому времени заполнилась густым запахом тёплого шоколада и свежей выпечки, от которого потекли слюнки. Таймер на пароконвектомате пискнул, сообщая, что бисквит готов. Они разрезали его на два коржа, дали им немного остыть, а затем принялись собирать торт. Работа спорилась.

– Сначала мы прослоим коржи кремом и вишнёвым курдом, а потом украсим вот этим. – Теодор достал из холодильника клубнику, а из шкафчика – натёртый на мелкой тёрке чёрный шоколад в стеклянной баночке.

Они трудились в умиротворяющей ночной тишине, в которой все звуки приобретали какой-то особенный, округлый объём, приятный для слуха. Каждый шорох, каждое шуршание, плеск воды в раковине, пока Теодор мыл клубнику, – всё расслабляло и успокаивало. Дана невольно прониклась размеренным намазыванием коржей, пока её кондитер готовил украшения, разрезая ягоды на идеальные половинки.

– Удивительно, – шепнула она, будто обращаясь к белоснежному торту, а не к Теодору. – Из отдельных продуктов получается такое совершенное, сладкое чудо. Это ли не магия?

– Это не предел. – Он улыбнулся и придвинул ей тарелочку с нарезанными ягодами. – Давай. Украшай. Как капельки крови. Я же вампир всё-таки.

– И поэтому «Красная луна»? – Дана рассмеялась. – Но торт же шоколадный!

– Ну и что? – Теодор пожал плечами. – Мне нравится луна и ночь. Это моё время. И мне нравится красный цвет, а клубника красная. Разве остальное важно, если рецепт авторский? В «Павлову» тоже не кладут балерин.

Дана засмеялась звонче, а потом с сомнением осмотрела предложенный арсенал для декора.

– Не уверена, что справлюсь. Я никогда прежде не украшала десерты.

– Просто отдайся вдохновению. У тебя всё получится.

Теодор обошёл стол и с улыбкой встал напротив неё. Он подался вперёд и облокотился на столешницу, с интересом наблюдая за её нерешительными действиями.

– Так можно? – Она взяла листики мяты и выложила ими в центре розеточку, в которой разместила несколько ягодных долек.

– Да.

– А так? – Она продолжила развивать композицию, присыпая в промежутках шоколадной крошкой.

– Конечно. Делай, как тебе нравится.

– А вот эта лишняя. Я её съем. Не смейся.

– Ни в коем случае.

Он ни разу не поправил её, пока она создавала композицию, нахмурившись в напряжении. Постепенно лёгкий хаос из ягод, листиков мяты и шоколадных крошек приобрёл некую художественную стройность. Вышло даже симпатично.

– По-моему, это не «Красная луна», а «Клубничные джунгли», – наконец сделала вывод Дана, сдув отросшую чёлку со лба. А потом с надеждой спросила: – Теперь мы его попробуем?

– Теперь мы поставим наш шедевр в холодильник на несколько часов, чтобы он пропитался. – Теодор забрал торт, не позволив возразить. – А утром ты им позавтракаешь.

Дана с досадой глянула на часы, которые показали три часа ночи.

– Уже поздно. Я, пожалуй, пойду наверх. – Она вдруг почувствовала, как усталость накатила на неё тяжёлой волной. – Спасибо. За тортик. И за всё.

Теодор повернулся к ней с тихой улыбкой на губах.

– Оставайся, – вдруг вполголоса попросил он. – Посидим ещё немного. Ты заслужила приз. Я сделаю для тебя какао с зефирками и очень вкусную брускетту с лососем и орешками. Будешь?

Дана сглотнула. В животе предательски заурчало.

– Уговорил.

Пока он готовил для неё слишком поздний ужин (или крайне ранний завтрак?), Дана встала рядом, опершись бедром о край стола, и наблюдала за ним.

– А что насчёт клыков? – внезапно спросила она, запахивая кардиган поплотнее. – Они, кажется, почти не видны. Но в тот вечер, когда ты напугал того парня из парка, они были ужасно длинными. Как такое возможно?

Теодор заговорщически подмигнул ей.

– Я расскажу, но только если ты не испугаешься.

– Не испугаюсь, – горячо заверила она.

Он медленно приоткрыл рот, и Дана заметила, что его зубы не слишком-то отличаются от обычных, человеческих. Разве что немного острее и длиннее.

– Они не всегда на виду.

Теодор размял шею, повертел головой, а потом слегка напряг мышцы щёк и снова открыл рот, и Дана увидела, как его клыки медленно удлинились, будто выдвинулись прямо из челюсти, как у настоящего хищника. По мере того как это происходило, её глаза распахивались всё шире.

– Это случается, когда нужно, – спокойно объяснил вампир. – К примеру, когда я голоден или когда мне угрожают. Очень удобная функция. Я называю их автоматическими.

Он криво усмехнулся, отчего левый верхний клык коснулся нижней губы.

Дана не могла отвести взгляда, даже когда спустя пару минут длина зубов стала прежней.

– Больше не будешь меня бояться? – Он показал ей на поднос, на котором как по волшебству стояли две чашки с ароматным какао, а на тарелочке красовались роскошные брускетты с блестящей красной рыбкой, орешками и свежей зеленью.

– Нет. – Дана решительно помотала головой, рассыпая по плечам беспорядочный каскад розовых и золотистых кудряшек.

– Тогда пойдём в зал, посидим там. – Теодор подхватил поднос.

Вместе они вышли в общее помещение кофейни. Включилась единственная лампа в уютном уголке между книжными шкафами. Там у столика стояли два кресла. Освещение было приглушённым. Сквозь витрину виднелась залитая светом фонарей пустая улица, объятая той редкой тишиной, какая в большом городе почти не случается.

Теодор поставил поднос и принёс для Даны клетчатый плед с соседнего дивана. Накинул ей на ноги, когда она устроилась в кресле.

– Спасибо.

– Не за что. – Он уселся напротив. –