ему договорить, снова захватывая в плен его рот, с жадностью кусая нижнюю губу мужчины и позволяя его языку закружиться в сладком танце с моим языком.

Никаких лишних слов, никаких имен и названий.

Никаких медленных ласк и неспешного изучения друг друга.

Все это было сейчас лишним.

Руки эйнарца обхватили мои бедра, поднимая меня легко, с той же нечеловеческой силой, что чуть раньше меня впечатлила, а теперь возбуждала так, что я окончательно потеряла способность думать.

Я обвила ноги вокруг его талии, прижимаясь к нему еще теснее. Стена холодила спину, контрастируя с жаром мужского тела, и это только усилило мои ощущения.

Не знаю, в какой момент он успел раздеться. Не помню, снимала ли я с него одежду сама или нет, потому что мир вокруг окончательно перестал существовать, оглушив и ослепив меня настолько, что я совершенно потерялась в своих ощущениях.

Илар заполнил меня одним слитным толчком, резким и глубоким, заставив вскрикнуть от смеси боли и удовольствия и впиться зубами в его плечо.

Тело послушно подстраивалось под его движения.

Каждый новый рывок посылал разряд тока по позвоночнику, заставляя выгибаться в его руках ещё сильнее, стонать громче, целовать жарче, стискивать крепче, желая большего.

Никакой нежности. Никаких осторожных касаний. Только столкновение, в котором мы оба сгорали. Только борьба, где не существовало ни проигравших, ни победителей.

Выплеск всего, что накопилось у меня внутри: ярости, боли, напряжения, страхов, сомнений, возбуждения от недавней схватки, ощущения своей уязвимости, необходимости доказать что-то и самой себе, и своему неожиданному любовнику.

Мужчина ускорялся, его дыхание стало хриплым, руки с силой стискивали мои бедра.

Я чувствовала, как напряжение нарастает, как тело дрожит на грани взрыва, как внизу живота собирается нестерпимый жар, лишая дыхания и вспыхивая искрами под полуприкрытыми веками.

Оргазм накрыл нас обоих одновременно — волна за волной, разряд за разрядом.

Мы вжались друг в друга с таким напором, как если бы пытались окончательно слиться воедино, а затем замерли, ошеломлённые, содрогаясь в унисон и вцепившись в друг друга будто намертво.

Илар медленно опустил меня на пол и прижал к себе, успокаивающе поглаживая мою мокрую от пота спину и обжигая ухо своим шумным дыханием.

Уткнувшись лицом в его плечо, я глубоко втянула в себя терпкий аромат дыма, идущий от его кожи, и на мгновение застыла, переживая последние всплески постепенно утихающего освобождения.

Вспыхнувший в теле пожар медленно угасал, оставляя и приятную усталость, и странное, почти болезненное опустошение.

— Мне... нужно идти, — произнесла я сипло, всё ещё не смея поднять на Илара взгляд.

В груди бушевали противоречивые чувства: стыд, вина, удовольствие, страх, неуверенность, трепет...

Я позволила себе ненадолго потерять контроль, и теперь совершенно не понимала, что предпринять дальше, потому что никогда, никогда со мной раньше не происходило ничего подобного.

— Я... понимаю, — произнес эйнарец, делая шаг назад, но продолжая украдкой следить за тем, как я резкими, по-солдатски быстрыми движениями все еще подрагивающих рук натягиваю на себя одежду.

Мужчина наклонился и поднял с пола свой китель, встряхнул его и снова набросил мне на плечи, задержав на них свои ладони.

— Я... отдам... потом... — я сместилась вбок, разрывая наш тактильный контакт и судорожно пытаясь придумать, как уйти отсюда так, чтобы это не выглядело бегством. Попыткой скрыться от себя, от него, от ситуации и от тех чувств, что так стремительно зажглись во мне и теперь догорали внутри, принося и удовлетворение, и раздрай одновременно.

— Хорошо, — согласился Илар, и, чуть подумав, добавил: — Провожать тебя не стоит?

— Не стоит, — кивнула я, отступая в сторону выхода.

Тело слушалось меня откровенно плохо и почему-то казалось, что оно не хочет никуда уходить, а наоборот тянется обратно, словно ведо́мое невидимым магнитом.

Боясь передумать и наделать еще больше глупостей, я стремительно развернулась и покинула сначала помещение для хранения, а затем и сам отсек, чувствуя на себе взгляд эйнарца даже тогда, когда он вроде бы уже точно не мог меня увидеть.

Глава 24: Последствия

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Ладони скользили по влажному телу, стирая следы недавней близости с эйнарцем. Но сколько бы я ни терла свою кожу, та все равно упорно казалась пропитанной запахом Илара.

Места его прикосновений горели и пульсировали, а низ живота навязчиво ныл, ни на секунду не давая забыть о случившемся.

Закрыв глаза, я уткнулась лбом в ребристую поверхность душевого отсека, позволяя потокам воды падать мне на голову, медленно стекая вниз.

"Это был просто секс", — пыталась убедить себя мысленно. — "Просто способ сбросить напряжение. Ничего особенного".

И тут же осознавала, что безуспешно пытаюсь сейчас солгать.

В космическом кадетском корпусе всё было просто и понятно. Когда гормоны настырно бьют по мозгам, каждый день расписан по минутам, а дисциплина вытесняет личность, короткие встречи в пустых учебных отсеках после отбоя становятся единственным способом не сойти с ума и почувствовать себя живой и самостоятельной.

Тогда это казалось любопытным, немного запретным экспериментом. Не актом любви, а неумелым и иногда болезненным способом стать взрослее, на практике проверить то, о чём шепчутся другие кадеты и... разочароваться.

Позже, во время службы, секс и вовсе стал своего рода утилитарной процедурой сродни тренировке, горячему душу или крепкому сну.

После тяжелого боя или изматывающих недель на полигоне тело порой требовало иного выхода накопившегося адреналина.

Близость стала взаимным соглашением, честным обменом без лишних слов и признаний, подарков, совместных завтраков и планов на будущее.

Мы помогали друг другу выжить, а на следующий день снова становились плечом к плечу, не вспоминая о том, что было ночью.

Неуставные отношения не приветствовались, но если все происходило по взаимному согласию, командование закрывало глаза и позволяло бойцам подобные вольности.

Когда опасность постоянно дышит тебе в затылок, любое задание может стать последним, а ошибка стоить жизни товарища, ты прекрасно понимаешь, что для глубоких привязанностей места в твоем сердце просто не остается.

Но стоило выйти в отставку, как этот годами отлаженный механизм дал сбой.

В мирной жизни всё казалось… пресным и утомительным. Гражданские мужчины, с которыми я пыталась сбросить пар, ждали романтической нежности или яркого отклика, которых во мне не находилось. Или не вызывали ничего, кроме раздражения и желания поскорее завершить это бессмысленное трение тел.

И они закономерно обижались или злились, обвиняя меня в