черствости, холодности и даже фригидности, так что мои попытки наладить личную жизнь быстро сошли на нет.

Я начала думать, что просто разучилась чувствовать. Что служба выжгла во мне всё, оставив лишь пустую оболочку.

До сегодняшней близости с Иларом.

Там не было привычной эмоциональной отстранённости, будто наблюдаешь за процессом со стороны. Не возникало ощущения, что ты банально используешь чужое тело как инструмент для выплеска своего стресса.

Там ощущалась какая-то... яростная взаимность, словно мы не просто физически воспользовались друг другом, а вместе создали что-то взрывное, сложное и очищающее.

Это пугало, тревожило и напрочь сбивало с толку.

Не учитывая еще и морального аспекта нашей связи. Ведь формально эйнарец несвободен, пусть явно несчастен в своем сложном групповом браке.

В других обстоятельствах я бы даже не посмотрела в его сторону, несмотря на наше взаимное притяжение, потому что считала измену нерушимым табу, а теперь...

Теперь ко всему прибавилось еще и настойчивое чувство вины.

Оставшаяся часть дня прошла будто мимо меня, хотя я всеми силами старалась убедить себя, что жалеть нечего. Время не повернуть вспять, а сделанного все равно не изменить.

Наблюдательная и не по годам мудрая Мисси наверняка что-то заподозрила и сделала собственные выводы, однако никаких вопросов мне не задавала и вообще вела себя так, словно ничего не произошло, позволяя мне разобраться в своих переживаниях самостоятельно.

Лежа на кровати перед сном, я блуждала взглядом по погруженной в полумрак обстановке нашей крошечной каюты и неожиданно наткнулась на висящий на спинке кресла китель Илара.

Совершенно не помню, куда дела его после того, как вернулась из тренировочного отсека в каюту. По-моему, оставила в санитарном блоке, планируя отправить в чистящий бокс, а потом...

Неужели Артемиссия сама привела его в порядок и разместила на видном месте, как молчаливый намек на что-то?

Довольно долго я сверлила взглядом несчастный предмет эйнарского гардероба и...

Да гравитация меня раздери!

Подскочив с места, я кое-как натянула на себя комбинезон, пригладила волосы рукой, схватила китель и тихо выскользнула из каюты в темный коридор.

И не видела, как девочка, которая лишь прикидывалась крепко спящей, перевернулась на спину и довольно улыбнулась, глядя в потолок своими чуть светящимися в темноте глазами.

Глава 25: Предлог

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Коридор жилого отсека эконом-яруса был пуст и погружен в полумрак, слабо подсвечиваемый лишь ночным режимом иллюминации.

Воскресив в памяти схему расположения кают, я свернула вправо и решительно зашагала вперед, прижимая к груди свёрнутую ткань, которая, как мне показалось, даже после чистящего бокса все еще хранила на себе запах кожи Илара.

Этот терпкий и дымный аромат настойчиво возвращал меня к одному и тому же моменту в тренировочном отсеке, к рваному дыханию, к жару чужих рук, к безумному, почти первобытному порыву, который на некоторое время заставил меня потерять контроль не только над телом, но и над разумом.

Сердце заколотилось чаще, эхом отдаваясь в висках.

"Это всего лишь секс", — повторяла я мысленно, пытаясь убедить себя в том, что сама же внутренне отвергала. — "Тебе нужно просто отдать чужую вещь и вернуться к Мисси. Она спит одна и может проснуться в любой момент".

Замерев перед каютой 37Х, я внезапно осознала всю абсурдность ситуации. Глубокая ночь. Я в коридоре жилого отсека, в пижамных штанах, с чужим кителем в руках, словно юная девушка, которая совершенно не понимает, как и о чем вообще говорить с тем, к кому пришла.

Я собираюсь зайти в жилище к практически незнакомому мужчине, который может быть там даже не один. Это смешно, жалко и как-то... неправильно. Да, мы занимались сексом, но официально познакомились лишь этим утром и мало что знаем друг о друге.

Что, космос подери, я делаю?

А потом раздраженно одернула себя, сосредоточившись на закрытой двери.

Откуда во мне вообще взялась эта робость и неуверенность? Почему в вопросах, касающихся эйнарца, я веду себя как какая-то трепетная кадетка? К чему эти метания, терзания и странные порывы?

По привычке прислушалась, почему-то ожидая услышать в каюте шум голосов, однако за дверью стояла лишь оглушительная тишина.

Итак, последний шанс развернуться и исчезнуть. Позорно сбежать с поля боя, даже не начав эту битву.

Но рука уже упрямо легла на сенсор и...

Дверь в каюту 37Х раскрылась раньше, чем прозвучал сигнал оповещения. Будто Илар ждал гостей или следил за коридором через внутреннюю систему наблюдения.

Мужчина замер на пороге. Я тоже застыла, словно пойманная на месте преступления, окинув его неуверенным взглядом.

Илар оказался одет в распахнутую рубашку тёмного цвета, а его волосы были распущены и слегка взъерошены. Оголенный торс снова всколыхнул в памяти самые жаркие моменты нашей предыдущей встречи, а внизу живота помимо моей воли рассыпались огненные искры.

— Эйра Лидия? — голос эйнарца прошелся волной по и без того неспокойному телу. Я не знаю, что со мной делает близость этого мужчины, но слишком яркие реакции на него начинают откровенно тревожить. Илар посмотрел на предмет одежды в моих руках, а потом поднял глаза на моё лицо. — Что-то случилось?

— Я... принесла твой китель, — выдавила я глухо, протягивая свёрток. — Спасибо за... всё.

Мои слова повисли между нами.

Да твою гравитацию!

Спасибо за что? За хороший секс в правильный момент? За то, что я потеряла контроль? За то, что не могу перестать думать о своем случайном любовнике?

Я поймала себя на том, что снова рассматриваю его грудь в распахнутой рубашке, и на всякий случай скосила взгляд вбок, на плечо мужчины.

— Я думал, ты отправишь его через андроида-помощника, — тихо отозвался Илар. Мне почудилось, что его голос чуть дрогнул, выдавая неуверенность или удивление.

— Могла бы, — призналась я. — Но… решила занести лично. Я тебя... разбудила?

“Скажи "да". Я извинюсь, мы распрощаемся, и я уйду. Потому что для каких-то разговоров о том, что случилось между нами, кажется, сейчас не время и не место".

— Я не... спал, — произнес Илар, перечеркивая мой стройный план тактического отступления.

Я кивнула, не в силах выдавить из себя что-то еще.

Посмотреть бы на нас со стороны, вот была бы потеха. Словно два подростка, честное слово. Мнемся, подбираем слова, хотя недавно страстно сжимали друг друга в объятьях...

Гадство... Да что со мной, вашу мать, творится?

— Не хочешь