жить, парки и скверы — чтобы рабочим и специалистам было где гулять, детские садики и школы — чтобы туда ходили дети работников и специалистов, и так далее… Предприятие всесоюзного масштаба.

А Соломон Рудольфович — заместитель директора Комбината по рабочему снабжению… масштаб его власти и влияния на город трудно переоценить. Достаточно сказать что команду «Металлурга» по футболу только что распустили волевым решением именно Соломона Рудольфовича. К сожалению, футболисты не показали результатов вот уже пятый год подряд, а Соломон Рудольфович не из тех, кто любит проигрывать.

Сейчас команда по женскому волейболу «Стальные Птицы» — новая игрушка Соломона Рудольфовича, еще им помогает Гектор Петрович, директор городского молокозавода, но материальная основа команды, тренировочная база, спорткомплекс, квартиры, места в общежитии, заработные платы, премии, купоны на закупку в особом магазине внутри Комбината — все это предоставляет именно этот человек. По сути его можно назвать хозяином команды и отказываться от такого приглашения посидеть в неформальной обстановке — по меньшей мере глупо. Потому — «Конечно же приду, Соломон Рудольфович».

— Ну вот и хорошо, вот и ладушки… — кряхтит хозяин кабинета, откидываясь на спинку своего кресла: — докладывай с чем пришел, архаровец и как там твои валькирии поживают? Готовы к встрече с Новосибирским «Трудом»?

— Готовы, конечно. С валькириями и асурами все в порядке. К нам в команду Евдокия Кривотяпкина просится, бывшая номер восемь у Ивановского «Текстильщика», перспективная девушка, я бы даже сказал очень.

— Восьмерка из «Текстильщика»? Короткая стрижка, шрам — вот тут? — Соломон Рудольфович проводит по щеке пальцем: — конечно же берем, Вить! Такую нужно с руками отрывать! Она одна весь «Текстильщик» вытягивала! Ай да Витька, ай да сукин кот! — он грозит Виктору пальцем: — сукин ты кот, Полищук, как тебе не стыдно!

— Соломон Рудольфович…

— Не говори мне ничего! Знать ничего не знаю! — машет руками хозяин кабинета: — как ты их приманиваешь, на что берешь, почему они к тебе как мотыльки на огонь… но если у меня на Комбинате из-за тебя всплеск рождаемости начнется, то я тебя в племенное хозяйство сдам, понимаешь…

— Соломон Рудольфович!

— Да, я помню, что сам приказал «любыми способами», но ты все равно паршивец, Полищук! Увел Кривотяпкину из «Текстильщика»! Вот сукин кот! Был бы я помоложе — обязательно спросил бы как это у тебя получается… но ладно. Берем.

— У нее условие, Соломон Рудольфович. Ее тренер, Шульгина Нина Сергеевна — с ней перейти хочет. У нас же как раз ставка второго тренера пока вакантна, вот я и подумал…

— Ты и тренера⁈ Витька, имей совесть! Ты уже и до персонала за пределами площадки добрался⁈

— … Соломон Рудольфович… — вздыхает Виктор: — Нина Сергеевна — хороший тренер, даже отличный. Они с Кривотяпкиной подруги. Сама Евдокия… она, ну у нее сложности с социализацией. Постоянные конфликты с окружающими. Но как игрок — золото.

— Ты, Полищук, я смотрю по японской системе работаешь. — прищуривается хозяин кабинета.

— Это как? — не понимает Виктор.

— Бывал я в командировке в Токио, там менеджер объяснял, что в той же Америке к человеку относятся как к кирпичу — вот есть место, есть должность, есть функциональные обязанности, сюда он должен подойти. Как кирпич. Нам нужен такой длины и ширины, и толщины. А японцы они другие. Они как будто строят свои команды из природных камней, понимаешь? Берут камень и смотрят — а куда его можно пристроить. В первую очередь человек… видят интересного человека и такие «берем!», а куда пристроить — находят потом.

— Вы и в Токио были?

— А… по служебным делам… слушай, Вить, а ты не боишься так из команды кучу примадонн и звезд сделать?

— Не боюсь. — выпрямляется Виктор: — вы, Соломон Рудольфович сказали мне, помните? «Хоть землю ешьте, но, чтобы результат был!». Результат есть и даже землю дегустировать не пришлось…

— Ну… в общем не мое дело. Ты тренер, ты и решай. Нужна тебе Кривотяпкина — бери. Я бы взял. Если для этого нужна ставка второго тренера — ради бога, она вакантная. Что еще нужно? Квартиры служебные? Пока только одну могу выделить, но зато трехкомнатную. Второй — комнату в заводском общежитии или номер в ведомственной гостинице. Я бы их на базе разместил, да от города далеко. Машину? Слушай, ну пока рановато. Могу только из гаража старый «Москвич» выделить или «Уазик», а то и автобус…

— Да нет, спасибо! Этого за глаза. С жильем разберёмся сами. — отмахивается Виктор, понимая, что Комбинат и так пошел навстречу, вон Салчаковой выделили номер в гостинице для постоянного проживания, так как она из дома ушла, а еще ему самому квартиру выделили… в которой он в последнее время не так уж и часто ночует в связи с командировками… хорошо что Железнова сама себе снимает жилье… и как это у нее получается?

— Что там у вас еще? С трубами как? Ремонт в душевой сделали? — спрашивает хозяин кабинета.

— Сделали, но все опять отваливается. На днях то ли прокладка прохудилась, то ли труба лопнула, хорошо еще что никого кипятком не обварило. Халтурно сделали, Соломон Рудольфович. — говорит Виктор: — да еще и шкафчики на «отвали» собрали, все кривые. Мелочь конечно, но…

— Мелочей не бывает. — перебивает его собеседник: — спасибо что сказал Вить, а то ведь женская раздевалка и душевая не на виду, вот и делают спустя рукава, тунеядцы. Я им устрою… саботажники… ага.– он наклоняется к столу и нажимает на кнопку селектора: — Ирочка, солнце мое, напомни мне пожалуйста на совещании вкрутить Пантелеева и его бригаду, да так хорошенечко…

— … конечно, Соломон Рудольфович. — звучит из селектора приятный женский голос: — сделать выговор бригаде Пантелеева. Кофе?

— Да. Два… один как обычно и один… — он бросает быстрый взгляд на Виктора: — тебе со сливками или черный? На вид такие как ты обычно черный пьют.

— Черный как моя душа, горький как моя жизнь. — кивает Виктор.

— Так и знал. И один черный. — говорит Соломон Рудольфович в селектор и отпускает кнопку, поворачивается к своему собеседнику: — ну а кроме бытовых нужд? Чего надобно?

— Да вроде все в порядке… но… — Виктор замялся.

— Ты мне тут не выкручивай, Полищук, ты прямо говори в чем дело.

— Да… видите ли, Соломон