Если со свечами дело пойдет, начну закупать сырье и найму еще работников. Делал все из камня, потому что производство у нас, так сказать, с огоньком, и рядом такие же, да еще деревянные. Одновременно строители под выплавку стекла переоборудуют домницу по чертежам, которые я сделал для них, увеличив меха для закачки воздуха и добавив к ним ветряк, но оставив возможность работать и вручную. Здесь частенько бывают безветренные дни. Для плавки кварцевого песка требуется температура в две тысячи градусов. На древесном угле такую сейчас не выдашь, сколько ни дуй. Я знаю, как понизить температуру с помощью флюса — карбоната натрия (соды) и извести, которая нейтрализует его сопутствующее вредное действие на стекло. Поможет этому и небольшая добавка оксида свинца, заодно делающая стекло прозрачнее, а в больших количествах, которых у меня сейчас нет, превращающая в хрусталь.

К концу зимы помещения были готовы. В том, что предназначалось для плавки стекла, я организовал разделение хлорида калия (сильвина) и хлорида натрия (галита или поваренной соли). У них разная растворимость при разных температурах. Выше двадцати градусов по Цельсию сильвин начинает растворяться быстрее. Нагреваем водяной раствор до кипения, а потом медленно остужаем его. Сильвин первым начнет переходить в кристаллы, которые собираем. Они белого цвета, потому что оксид железа выпадает в осадок. Операцию надо повторить несколько раз. После чего остается раствор поваренной соли, который надо выпарить. Да, он будет не совсем чистый, горьковатый, но для нынешних людей, не избалованных солью, сойдет. Зато сильвин получается хорошего качества и используется, как калиевое удобрение, сырье для получения калиевой селитры, которая тоже хорошее удобрение, но и годится для получения дымного пороха, как стабилизатор при варке стекла, улучшающий его качество и прозрачность.

В том помещении, что предназначался для изготовления свечей, я организовал столярную мастерскую по изготовлению деревянных разделительных решеток. Из липы напилили-нарезали рамы и планки, которые пересекались под прямым углом так, что оставались щели не шире четырех с половиной миллиметров, идущие вдоль «улочек» в надставке с рамками для сот. Работа несложная, большого ума и навыков не требует, разве что внимательности, поэтому нанял на нее прибывших со мной сюда и осевших в городе, бывших рабов. Сказал, что решетки заказали немцы, чтобы просеивать соль. Нужны только из липы, а у них с этим деревом плохо. В то, что у иностранцев всё хуже, чем у нас, верят сразу.

Наделаю рамок с запасом на расширение имеющихся деревень и еще на две-три, которые собирался купить в наступившем году, когда заработаю денег на морской торговле. Я уже отобрал шесть семей из привезенных сюда, готовых сменить городскую жизнь на деревенскую. Ровно столько свободных полей сейчас имеется. Летом распашем и обработаем целину, чтобы к следующему году довести количество дворов в обеих деревнях до тридцати или более. Неосвоенных земель там много. Лес вырубают, освобождая место под луга. Сохами или ралами ее тяжко поднимать, а железным плугом с тремя парами волов в упряжке намного легче. К тому же, я знаю, как сделать бедные подзолистые почвы плодородными.

По новгородской примете, если немецкие купцы потянулись на запад, значит, быть войне. Они уехали в середине февраля по санному пути, но не все, только «старшие», в том числе Якоб Врезе. С собой увез закупленные к тому времени меха и воск. Направился в Нарву или, как называли новгородцы, Ругодив. Видимо, оттуда поплывет в Данциг на когге. Сказал, что едет по делам. Мол, с компаньоном начались непонятки, надо порешать. Заодно сообщил, что Иоганн Шварц узнал, что у властей Тевтонского ордена претензий ко мне нет. Нападали на меня не они и не по их приказу, а кто это сделал, тот получил по заслугам. Так что могу без опаски приплывать в Данциг. Наверное, купец решил купить мою шхуну после того, как ее конфискуют и выставят на торги, если начнется война, а я, будучи в море, не узнаю об этом.

Его планы расстроил князь Витовт, который в конце февраля осадил псковский город Коложе. Псковичи и новгородцы послали послов к Василию Дмитриевичу, великому князю московскому и владимирскому, зятю агрессора. Мол, угомони тестя, а то он все земли русские захватит. Мне было приказано никуда далеко не отъезжать, быть готовым выступить в поход. Насчет повоевать я, как пионер — всегда готов.

26

Весна в этом году была резкая. Потеплело быстро и сильно. Снег стремительно таял, наполняя озеро Ильмень, которое вышло из берегов и даже немного подтопило Торговую сторону. Потрескавшийся лед попер в реку Волхов и снес один ряж моста. На первое время сделали переход из досок, но проехать было невозможно и переплыть из-за льда тоже, так что движение замерло почти на месяц.

Вдобавок лед сбил мою шхуну с кильблоков и проволок по суше. В итоге пробил корпус в двух местах, надо будет менять доски обшивки и шесть шпангоутов, и, придавив к холму, сломал фальшборт, обе мачты и много чего по мелочи. Охранник не пострадал, но испугался сильно. На ремонт уйдет все, что откладывал на закупку товаров. Придется опять наниматься к кому-нибудь в перевозчики.

Поскольку уплыть далеко и надолго мне не дадут, пока не отобьемся от литвинов, я решил не спешить с ремонтом шхуны. Да и везти на ней нечего. Судно вытащили выше на берег, подперли кильблоками и начали восстанавливать силами экипажа и, когда требовалось, опытных столяров и других специалистов. Так медленнее, зато намного дешевле.

Послы вернулись в начале апреля с вестью, что следом за ними идет московская рать под командованием Петра Дмитриевича, младшего брата великого князя, чтобы вместе с новгородцами воевать с Витовтом. Василий Дмитриевич плюнул на родство, объявил войну тестю. Наверное, понял, что, если не поможет псковичам и новгородцам, то вскоре граница с Литвой будет проходить возле Торжка.

С наступлением тепла я отправил в деревни новоселов, снабдив их инвентарем, скотом, птицей, продуктами. Заодно отвез разделительные решетки, показал, как их устанавливать в ульи, сколоченные за зиму, чтобы царица и трутни не смогли пролезть в верхний отсек. Новоявленные пасечники уже разделили окрестности на участки, где каждый будет ловить бесхозные рои пчел.

К тому времени новые поля были покрыты густой зеленью озимой ржи и овса. Последний запахали под удивленные возгласы новоселов. Старожилы посматривали на них со снисходительными ухмылками, как будто сами с год назад не выглядели такими же дураками, считая меня идиотом. На перепаханных полях, когда земля прогрелась, посадили гречиху. Это сейчас основная еда местного населения после хлеба,