Ее восстанавливают в кричных горнах до губчатого железа. Полученную крицу сперва уплотняют деревянными молотами, потом разрубают на части для удобства обработки и несколько раз проковывают, нагревая в горне, кузнечными молотами. Так выбивают большую часть шлака, а меньшая превращается в нити, переплетенные с металлом. Сейчас это основное сырье для изготовления железных предметов низкого качества. В более продвинутых, высоких домницах отливали из лимонита чугун. Его переплавляли повторно с рудой, металлоломом, окалиной и получали низкоуглеродистое железо более высокого качества, из которого делают оружие, доспехи.

Впрочем, болотная руда меня интересовала мало. Я надеялся найти озокерит, чтобы добавлять его в свечи, которые собираюсь делать из пчелиного воска. Если пасеки разрастутся, а всё к тому и шло, у меня будет много сырья, которое сгодится и само по себе. Сейчас из Новгорода экспортируют на запад очень много воска. Якоб Врезе как-то проболтался, что за этот год отправил в Данциг два круга белого воска, самого лучшего, каждый весом по шиффсфунту, равному русскому берковцу (десять пудов или сто шестьдесят четыре килограмма), три светло-коричневого и шесть темно-коричневого, самого низкокачественного и дешевого. Там из него делают свечи. Я подумал, что было бы намного выгоднее вывозить туда готовый товар. Организовать производство нетрудно. Желательно было бы делать не из чистого воска, который очень мягок. К сожалению, залежей любых нефтепродуктов в радиусе два дня пути от Новгорода я не нашел. Может быть, плохо искал. Хотя, насколько помню, этот регион никогда не числился в разряде нефтегазодобывающих.

Сопровождали меня слуга Афанасий, отряд из десяти артиллеристов, прикупивших себе верховых лошадей после возвращения из Данцига, и свора собак, которые обеспечивали нас свежим мясом. Путешествовать без охраны можно в пределах одного караванного перехода от Новгорода, где городская стража следила за порядком, гоняла банды. Дальше — на свой страх и риск. Поскольку мы без товаров, то по соотношению стоимости добычи к возможным потерям неинтересны для грабителей с большой дороги. К тому же, собаки обязательно учуют засаду, оповестят нас.

Скакали быстро, отклоняясь то в одну сторону, то в другую, куда интуиция или прихоть заведет. Ночевали в деревнях, покупая у крестьян провизию, но на всякий случай везли с собой две палатки и по два одеяла на каждого и запас продуктов. Избы были курные, разделенные на две части тонкой перегородкой высотой всего метр-полтора, за которой ночью держали скот, чаще коз, чем коров. К вони дыма добавлялись ароматы животных, навоза. Про насекомых молчу. После каждой ночевки я тщательно вытряхивал во дворе одежду, подкармливая кур, которые ловко склевывали шустрых блох и вшей, хорошо заметных на белом снеге.

По мере продвижения на север и понижения температуры воздуха планы мои начали ужиматься. Я решил доехать до Тихвина, который считается неофициальной столицей Обонежской пятины, и вернуться домой. Не добрался и до него. На дороге догнали крестьянский обоз из саней, возвращавшийся из Новгорода в Егорьевский погост. Как догадываюсь, отвозили в столицу на продажу излишки урожая, хотя нам сказали, что оброк. Боятся, что ограбим.

В будущем погостами будут называть кладбища. Сейчас это административная единица, где находится начальство и сборщики налогов. Обычно это село с церковью, возле которой обязательно есть кладбище. Покойников отвозили в погост и хоронили там Вот и случилась метонимия — перенос названия с одного на другое по смежности.

Я начал расспрашивать, есть ли в их краях какие-нибудь необычные руды, камни, выходы земляного масла, как сейчас называют нефтепродукты. Крестьяне отвечали, что нет у них ничего. Была болотная руда, да всю выбрали. Уверен, что соврали, сукины сыны. Она заканчивается только с вместе с болотом.

— Еще песок у нас есть. Хороший, белый, — сообщил один из крестьян.

Я сперва не обратил внимания на его слова. На погост Егорьевский приехали засветло. Сидеть в курной избе не хотелось, и я попросил показать этот песок. Оказался чистейшим кварцевым, примесей по минимуму, и было его очень много, на мою жизнь хватит. Это только то, что я нашел, просто прогулявшись вдоль оврага. Из этого песка можно выплавить чистейшее стекло, которое сгодится на все, в том числе на зеркала и посуду. Доставить в Новгород будет нетрудно. Крестьяне на санях или телегах добираются за шесть дней, но летом можно и на лодках. Погост стоит на речушке Мда, притоке Мсты, по которой мы приплыли в Новгород. Сплавить полную лодку по течению нетрудно, а обратно пустая пойдет. Так что проблем с доставкой сырья не будет.

— Кому принадлежат эти земли? — поинтересовался я.

— Никому, — ответил крестьянин, показавший мне залежи песка. — Здесь неугодья, обрабатывать неудобно. Да и не растет на песке ничего. Даже скот сюда не гоняем.

— Это хорошо, — сказал я и по возвращению на погост обрадовал свой конвой: — Утром поедем домой.

Теперь у меня будет, чем заняться зимами, начиная со следующей.

25

По возвращению в Новгород я навестил степенного посадника Есифа Захарьевича и попросил продать мне земли возле Егорьевского погоста. Даже неугодья не были ничейными, принадлежали общине, то есть государству.

— Зачем они тебе? — поинтересовался степенный посадник.

— Песок там хороший. Буду добывать его и возить сюда на лодках, — честно ответил я. — Заработанные торговлей деньги надо куда-то вложить, во что-нибудь другое, чтобы в случае чего не потерять сразу все.

— Много на нем не заработаешь. Здесь своего песка с избытком, — предупредил он, имея в виду обычный песок, который используют на стройках.

— Попробую. Может, что и выйдет, — сказал я.

— Ты о Великом Новгороде заботишься, и он тебе поможет. Дадим эти неугодья на три года бесплатно. Если дело не пойдет, вернешь, если получится, будешь платить полгривны в год, как за песчаный карьер, — принял решение Есиф Захарьевич.

В Новгороде все предприятия, на которых используют большие печи, домницы, горны, вынесены в слободы. Внутри осталось только несколько кузниц, появившихся до того, как был принят такой указ. В ближней от моего дома слободе я и выкупил по дешевке небольшую домницу у вдовы. После смерти мужа заниматься выплавкой железа стало некому, а в аренду никто не хотел брать, потому что руды на всех не хватает. Главным преимуществом этой покупки был большой двор. Я нанял строителей, чтобы возвели печь для отжига готовой продукции, склады для нее и сырья и мастерских для стеклодувов и изготовителей свечей. Точнее, первое время это будут одни и те же люди, потому что своего воска надолго не хватит.