— Вы полагаете?.. — удивилась регистраторша. — А я так старалась, даже тёткины сундуки распотрошила. Думала, такой наряд сделает меня невидимой. А ещё — более компетентной в глазах начальства, я ведь уже который год пытаюсь добиться полного реформирования системы учёта данных…

— Приходите в выходные на чай, я познакомлю вас со своим патроном, — подмигнула Ами. — Вам точно придётся по душе его мастерская — там всё по цветам, размеру и по линеечке, а ступенек у входа нет вовсе… О, я не в этом смысле, не переживайте! Мэтр Андер женат на работе, но сможет дать вам ценный совет. Да, кстати, почему-то полный план Бриарских штолен в каталоге до сих пор числится под грифом «секретно» и находится в закрытой секции… Ваш предшественник, видимо, ни сном ни духом, что выработку закрыли ещё прошлом веке. Боги, сколько же порядка тут ещё предстоит навести! Может, вас не затруднит перевести эти скучнейшие и уже никому не нужные документы в общий доступ?..

Раздобыв искомое, а также план городской застройки, и даже не прибегнув к взлому, довольная собой Ами поспешила домой. Модистеру эта задачка тоже понравится. Ещё бы: столько девиц мечтают о платье со шлейфом из женихов, а тут надо сделать ровно наоборот!

На Цветочной улице дым стоял коромыслом. И нет, шёл он не из ноздрей модистера, как вчера, когда Ами не нашла нож для писем и взяла НЕ ТЕ ножницы, чтобы разрезать ему утреннюю газету.

Ножниц у модистера было ровно восемь пар, и каждые для своей цели. Большего преступления, чем разрезать плотную бумагу ножницами для нежнейшего шифона, Ами, по мнению модистера, совершить не могла. Так ведь и ножницы-то оказались дрянь! И чего он так над ними трясся, раз те даже газету «зажевали», не сумев разрезать?

Модистеру в чай пришлось подмешать пару ложек сахара и уговорить Гренадину приготовить его любимые свиные отбивные, несмотря на «рыбный» вторник. И то он отошёл от нанесённой травмы лишь к вечеру, когда вызвал Ами в мастерскую и провёл тщательный инструктаж по инструментарию. А до этого даже сходил в магазин Хоббса, чтобы провести предстоящую порку со всей наглядностью.

И да, все ножницы у него действительно оказались с прибабахом, под стать самому модистеру. Он молча положил перед ней две пары — недорогие от Хоббса и свои ненаглядные — и выжидательно скрестил руки на груди. Глаз у Куницы Тэм был цепкий, и она сразу подметила разницу. «Верхнее лезвие с другой стороны расположено?» — осторожно спросила она. «Именно, — процедил модистер. — Мои сделаны по индивидуальному заказу и далеко не для каждой руки годятся».

А только для его гениальной левой, уже поняла Ами. Кто ж знал, что у этих белошвеек бывают такие тонкости, а рабочий инструмент дороже иной скрутки «медвежатника» может стоить? Впрочем, Ами уже подготовила достойное извинение, разыскав искусного точильщика.

И всё же жареным пахло на Цветочной вовсе не фигурально. Дым валил из открытых окон таверны «Мяско, потрошки да булочки», и похоже было, что сегодня банде блюда как-то особенно не удались. Из приоткрытой двери осторожно, пытаясь не привлекать внимания чересчур радушных хозяев, отползали два неосторожно попавших на сеанс карательной кулинарии посетителя.

— А компот? — жалобно кричал вслед Булочка. — Свекольный, четыре часа вываривал!

На пороге же дома Андера, напротив таверны горе-поваров, грозно возвышалась Гренадина, и ноздри её хищно раздувались. Куница Тэм моментально оценила экспозицию.

Ей было что предложить кухарке (Эспен, милый, и снова прости!).

И ей уже завтра понадобится помощь беспамятной банды.

Так что уже через пять минут Гренадина грохнула перед бандитами кастрюлю с остатками горохового супа с копчёными рёбрышками и тарелку с пюре и свиной поджаркой. Ещё через две, когда посуда блестела чистотой, а взгляд у всех троих преисполнился трепета и неистовой любви, Гренадина раскатисто хмыкнула.

— Показываю один раз, — громогласно рявкнула она и обвела новых адептов тяжёлым взглядом. — А ты, расписной, пока метнулся на рынок быстрой заинькой. Запомнишь, что надо брать, или помочь?

Помогать она, по-видимому, собиралась скалкой, и держала её весьма убедительно, так что Мясник лишь восхищённо кивнул и умчался исполнять, скороговоркой повторяя список необходимого.

Потрошила сотоварищи получили два беспроигрышных рецепта. Гренадина получила слово Куницы, что по осени сможет потискать племянника. Ну, когда сама Тэм уже вернётся в столицу. А то Эспен хоть и не особо злопамятный, но эту замануху в Бриар ей точно не простит.

Куница Тэм получила на завтра необходимую физическую силу в виде трёх бугаёв.

Пока всё складывалось удачнее некуда. И сложилось ещё удачнее, когда Ами, проходя мимо мастерской, подслушала щебетание Петры.

— Ой, да, милый, вот эти три фалдочки здесь — ну просто прелесть! Так изящно, так свежо! А какой у тебя ровный шовчик — чистый восторг! А вот здесь ещё бы тесёмку настрочить…

Осмелевшая нахалка отъелась, почувствовала себя в безопасности и последние три дня перестала прятаться по углам. А сейчас и вовсе сидела на плече у Андера, держась за его ухо и свесив ножки, и восторженно комментировала каждое действие мэтра. Сам Андер то ли был увлечён работой, то ли настолько шокирован её непосредственностью, то ли… это происходило не в первый раз и падкий на лесть модистер уже привык.

— Я даже, наверное, сделаю с лицевой контрастную двойную прострочку вдоль шва… Вощёной сапожной нитью, бежевой по синему атласу. Как вам такое, мисс Петра? — вполголоса отвечал Андер.

— Божественно! — пищала, закатывая глаза, феечка. — Грубая нить лишь подчеркнёт дороговизну ткани! Дерзко, роскошно, скандально!

— И каждый стежок будет лежать словно шрам на нежном лепестке… Высокая мода и грубая реальность — о да, это именно то, что раскроет мисс Лебран… Какой вызов условностям, какая это будет насмешка над тем сборищем снобов! Чтобы вот так — всю свою суть напоказ…

— О-оо, милый, как же ты восхитительно жесток! — пищала в экстазе мелкая подпевала, вцепившись пухлыми ручками в покрасневшую мочку Андера. — Настанет день — и я тоже отомщу этим подлым гадинам… А ещё сестрицами себя называли… Тощие злобные сучки! Котам бы их всех скормить! У-уу!..

Ами первым делом поймала себя на мысли, что с удовольствием стряхнула бы приставучую дрянь, а с ухом модистера обошлась бы куда нежнее. Но вместо этого встряхнула себя, сосредоточившись на последних словах Петры.

Когда Гренадина позвала на ужин, Ами не стала тревожить модистера. Чуть позже поест, подогреть