— Вы спрашивайте, я буду отвечать.

— Зоя Васильевна, — в голосе Ерохина прозвучало сочувствие, — я бы хотел посмотреть ваш семейный альбом...

На ее лице появилось отчаяние.

— Вас интересуют мои мужья?

— Если возможно.

— Вам уже наговорили, да? Про то, что я такая-растакая... ведьма.

Она пристально глянула на Ерохина, и тот отрицательно качнул головой.

— Зоя Васильевна, давайте не будем об этом.

— Хорошо.

Она встала, сделала шаг к серванту и вынула из него два фотоальбома.

Икс неспешно брел по аллее, заросшей неухоженным кустарником. Проверившись, нет ли слежки, он направился к запаркованным у дороги «Жигулям». Едва Икс сел рядом, Игрек сразу тронулся и поехал.

Из всемирной хроники нерасследованных происшествий

и нераскрытых преступлений

Сюжет турецкого телевидения.

В маленьком турецком селе недалеко от города Диярбакыр три года жил тихий незаметный человек по имени Махмуд Бейбут Оглы. И вот неделю назад этот незаметный человек совсем исчез. В доме, где он жил остался накрытый стол. Судя по всему, хозяин собирался ужинать. Все вещи на месте. Никаких следов борьбы нет. Такое ощущение, что человек вышел на минуту и сейчас вернется. Если бы не одно «но» — на стене соседи обнаружили прибитое гвоздем ухо. Вот оно. Эксперты установили, что ухо принадлежало Махмуду Бейбут Оглы. Наконец сегодня журналисты получили от полиции необходимые комментарии. Оказалось, что пропавший был выходцем с Кавказа. У себя на родине он организовал банду, был влиятельным человеком, отличался особой жестокостью. Другие обстоятельства его жизни неизвестны. И только это ухо, прибитое гвоздем к стене, позволяет сделать вывод, что бандита настигла кара Аллаха, от которого нельзя спрятаться даже в таком неприметном ауле, как этот.

Показывая Ерохину снимки в первом фотоальбоме, Зоя комментировала их бесстрастным голосом:

— Это Толик Еремеев. Наша свадьба.

Ерохин не торопился перелистывать страницы, внимательно рассматривал фотографии.

— Фотографий второго моего мужа в этом альбоме нет.

Ерохин взял со стола другой альбом, раскрыл, Зоя печально улыбнулась:

— Это Женя.

И снова Ерохин не торопился листать, Зоя отвернулась в сторону, промокнула глаза краешком платка — воспоминания причиняли ей душевную муку.

— А с Никитой мы даже альбом завести не успели. Есть несколько фоток.

Она прошла к серванту, достала из него два снимка, передала их Ерохину:

— Это он мне из зоны прислал.

Ерохин положил фотографии на стол.

— Скажите, Зоя Васильевна, может, в последние дни было что-то подозрительное? Может, чужие люди появлялись?

— Да нет. Хотя...

Она неуверенно глянула на Ерохина.

— Говорите, я слушаю.

— Было ощущение... что как будто следит за мной кто-то...

— Откуда следит?

— Не знаю. Из леса. Вечером — из темноты. Оглянешься — вроде никого... Но ощущение... Только эти разговоры про ведьму здесь ни при чем.

— А ваш муж? Он тоже что-то чувствовал?

— Не знаю. Мы про это не говорили.

Ерохин поднялся.

— Зоя Васильевна, будьте в эти дни осторожнее, хорошо? Я предложил бы вам куда-нибудь уехать, но вы должны заниматься похоронами, да?

Зоя кивнула, испытующе глянула на Ерохина:

— Вам что-то известно? Никиту убили? Это из-за его уголовного прошлого?

— Знаете, — Ерохин уклонился от ответа, — я просто хочу, чтобы вы были осторожнее. Может, вам стоит ночевать у соседки? Она ведь к вам хорошо относится, да?

— Да.

Ерохин уже дошел до двери, обернулся:

— Скажите, почему вы не уедете отсюда?

Зоя вытерла сразу повлажневшие глаза.

— Куда? На какие деньги? Кроме этого дома у меня нет ничего.

— А что у вас с лицом?

Она ощупала ссадину:

— Видимо... я ударилась... когда... Никиту увидела... там...

Ерохин кивнул на прощание и вышел.

В окуляры было видно, как во дворе Антоновых снимает высохшее белье мать Кати. Ерохин замаскировался в гуще хвойных деревьев, сидел высоко на сосне с биноклем в руках. Начинало смеркаться.

В окуляры другого бинокля двор самого Ерохина был виден нисколько не хуже. С вилами в руках прошла Галя. На крыльцо выскочил Ленька, набрал охапку дров и, зябко поеживаясь, поспешил вернуться в тепло.

В зарослях, недалеко от грунтовой дороги, ведущей в деревню Ерохина, укрылись Икс и Игрек. Оба в камуфляже. На Иксе он висел мешковато, а в Игреке сразу угадывался бывший военный в высоком звании. Икс прильнул к окулярам бинокля, наблюдая за домом Ерохина. Игрек следил за дорогой — ни машин, ни людей.

От дома Антоновых Ерохин перевел бинокль чуть в сторону. Теперь его оптика захватила двор майора милиции. Липатов вышел из сарая в женском халате, со смешным колпаком на голове и с ведром в руках. Из деликатности Ерохин не стал долго следить за унизительным бытием своего начальника, тем более что его внимание привлек тот самый опрятный мальчишка, которого он видел в библиотеке. Инкогнито крался вдоль забора. Вечерняя жизнь поселка полнилась неожиданностями.

Икс начинал нервничать — длительное ожидание никак не входило в его планы. Всего лишь позавчера он сидел в баре с видом на Бискайский залив, а теперь был вынужден мерзнуть в заболоченной и плохо приспособленной для жизни стылой северной местности. Игрек посматривал на него с досадой — он полагал себя косвенно виновным в отсутствии Ерохина. Икс решил не сдерживать раздражение и тихо произнес:

— Разве можно жить в такой глуши?

Это могло бы стать неплохим началом для разговора по душам, но Игрек очень хорошо знал, что всякие разговоры по душам строго-настрого запрещены...

Вернувшись оптическим взглядом к дому Антоновых, Ерохин в первую очередь сфокусировал внимание на велосипеде, который по-прежнему стоял у стены сарая. Еще днем Ерохин предположил, что без этих колес в деле не обойдется. В окнах уже зажегся свет, и можно было поверх занавесок заметить и мать и дочь, — они явно никуда не торопились, готовились к ужину. Поэтому Ерохин решил досмотреть очередную серию из истории любви мальчика Инкогнито к библиотекарю Маше — не из постыдного любопытства, а от насущной необходимости глубже проникнуть во все местные страсти и хитросплетения. Никогда нельзя знать заранее, что тебе пригодится завтра в оперативной работе. Быть может этот романтически настроенный и аккуратный мальчик станет твоим самым надежным источником, а то и агентом...

А пока Инкогнито затаился за поленницей дров у небольшой баньки и заглядывал в ее маленькое оконце. Он возбужденно переминался с ноги на ногу, иногда, как бы опомнившись, быстро озирался по сторонам и тут же снова приникал к оконцу. Конечно, Ерохин легко мог представить прелести, которые открывались мальчику за этими запотевшими стеклами. «Хорошо бы при случае провести с ним беседу о вреде подобных увлечений, — между прочим подумал Ерохин, —