Я передал палочку маме. Она, будто пытаясь удостовериться в том, что за время операции ее никто не касался, несколько раз погладила палочку и вдруг подняла голову:

– Дарю.

Она протянула палочку мне.

– Теперь пусть будет у тебя.

– Но…

Одна палочка из пары была бесполезна, есть ею я не собирался, но мама улыбнулась, словно прочла мои мысли:

– Пользоваться ею необязательно. Кудесник Ван исчез, так что со мной ничего не случится, если я отдам ее тебе. Просто пусть будет у тебя, и все.

Потом она спросила:

– А ты знаешь, как получаются кораллы?

Я не совсем понял, что она хочет сказать, поэтому покачал головой, а мама начала рассказывать про рождение кораллов.

– Видишь ли, коралл сначала был живым драгоценным камнем. Это скелет моря. Как мне объяснили, когда мне делали операцию, у меня вынули часть костей и вставили на их место искусственные. По словам врача, пересаженные кости сделаны из коралла. Необычно, правда? Медленно-медленно росший коралл станет моей костью. Поэтому, когда меня везли в операционную, я закрыла глаза, и мне показалось, что я становлюсь кораллом и мне слышен шум моря. Врач не резал мое тело, а доставал из него красивые кораллы. Если так думать, уже не так страшно… Как было бы замечательно действительно стать кораллом! Тогда из моего тела можно было бы сделать новую палочку, а потом снова вызвать кудесника Вана, чтобы он там поселился. И почему он не возвращается? Я ведь еще о стольких вещах хотела его попросить…

– Если у тебя есть желания, я могу выполнить их вместо него! – сказал я маме. – Хочешь, поищу папу?

– Он здесь ни при чем, – сказала мама, гладя меня по голове. – Ты не сможешь выполнить мои желания.

Интересно, что она хотела загадать? Я много раз спрашивал, но она не говорила. Неужели она считала меня настолько недостойным доверия? Меня тогда трясло от неизведанных прежде досады и гнева. Я злился на маму, на папу, на кудесника.

Но вдруг в моей голове мелькнула странная мысль.

Сидя в маминой постели, я обратился к кудеснику, как в детстве: «Ван-сяньцзюнь, кудесник Ван, ты слышишь меня? Можно тебя о чем-то попросить?»

Ответа не было. Впрочем, это естественно. Но я не отступил. Я загадал, чтобы мама всегда была рядом, хотя, конечно, понимал, что она вскоре умрет. Под силу ли кудеснику изменить ее судьбу? Однако, если бы он смог отсрочить ее смерть, это ведь означало просто продлить жестокую боль. И тогда я решил попросить, чтобы он исполнил ее желание. В чем бы оно ни заключалось.

«Если выполнишь ее просьбу, я преподнесу тебе красивый коралл!»

Меньше чем через полгода после последнего желания, обращенного к кудеснику Вану, мама покинула меня.

Я был единственным ребенком, так что провожать ее в последний путь предстояло мне. С самого первого момента церемонии до самого последнего я таращил глаза, наблюдая, как гроб с ее телом, словно деревянная лодка, уплывает от меня по огненному морю.

Следуя указаниям буддийского монаха, я длинными, тонкими латунными палочками по одному, в строгом порядке переложил обломки костей в урну для праха. Глядя на мутное отражение своего лица в жестяном подносе, я вспомнил, с каким торжественным видом мама пользовалась палочками, когда кудесник еще был с нами.

Мамины кости обгорели до светло-розового, лососевого цвета, и большая часть их рассыпалась в прах, но, к моему удивлению, несколько штук полностью сохранили свою форму. Монах, похоже, тоже удивился:

– Надо же, как аккуратно все сгорело. Наверное, ваша матушка при жизни совершила множество добродетельных поступков.

Лишь я дрожал от невыразимого ужаса. Вот оно – послание от кудесника. Так я это понял. И, неожиданно для себя самого, очень легко его принял.

Значит, он выполнит мамино желание?

Несгоревшие кости не помещались в урну, поэтому монах принес небольшой деревянный молоточек и сказал:

– Давайте длинные кости раздробим.

Но я поспешно перебил его:

– Можно, я сам это сделаю?

– Но…

– Не волнуйтесь, я знаю, как надо. Позвольте мне этим заняться.

Последним был ее череп. На его поверхности была небольшая трещина. Когда я легонько опустил на него молоток, череп раскололся прямо по ней. Мне показалось, что я заново убил маму.

Когда весь прах был убран, монах обернул урну золо– тистой тканью и вручил мне. Перед смертью мама ужасно исхудала и действительно выглядела так, будто остались одни кости, а теперь, став пеплом, вся умес– тилась в такую маленькую урну. Неужели такое воз– можно?

К счастью, никто не знал, что я тихонько забрал одну кость.

И это было не только для того, чтобы выполнить мое обещание кудеснику. В основном я действовал под влиянием неодолимого желания сохранить при себе хотя бы маленькую частичку мамы.

Наконец-то утерянное сокровище вернулось ко мне!

Слезы застилали мне глаза, все расплывалось, и я перестал видеть сидевшую передо мной Чэн и останки мамы, которая как живая стояла передо мной.

Больше он ничего не сказал и лишь молча лил слезы.

В тот момент я отчетливо осознала, что именно украла у него.

Наконец он заговорил:

– А знаете, почему друзья зовут меня «Юй» – «Рыба»?

Я молчала.

– Потому что рыбы не закрывают глаза.

И он спокойным голосом рассказал следующее:

– Мама умерла, когда мне было двенадцать лет. Если честно, до ее смерти в больнице она уже не возвращалась домой. И только когда она умерла, я впервые смог ощутить связь с ее миром.

Однако ничего приятного в этом не было. Я часто слышу голоса мертвых, пытающихся увести меня в загробный мир. Когда я в полном сознании, я могу им сопротивляться, но во сне это уже невозможно. Они легко проникают даже в те миры, где никого нет. И пытаются управлять моим телом и моей жизнью. Вот поэтому я и не могу сомкнуть глаз, даже ночью.

– Но почему так произошло?

– Не знаю, – покачал он головой. – При жизни мама говорила, что не хочет со мной расставаться. Наверное, можно сказать, что таким образом исполнилось ее желание. Но я постепенно привык к такой жизни и только один раз почувствовал доселе не испытанное мной облегчение. Тогда я… перестал слышать мамин голос. Это было немного грустно, но я верил, что какой-то бог протянул мне руку, так что в тот миг действительно почувствовал, как груз упал с моей души. «Разве я не достаточно страдал?» – подумал я. Теперь я могу оставить мать и начать новую жизнь… Но тут ее голос снова вернулся. Наверное, она видела меня и мои