Мне было спокойно с ней, и не приходилось постоянно искать подвох или ожидать удара в спину. Что-то я совсем одичал с этим Логосом, забыл уже, как это — общаться просто по-человечески.

После завтрака Вешка провела меня по остальной части деревни, которая располагалась у подножия небольшого холма и даже забиралась немного вверх. Деревня жила охотой и ловлей рыбы. Рубили дерево по мере необходимости, сушили шкуры, выращивали какую-то полюшку, из которой потом шили одежду, скатерти, занавески и все такое.

Помимо этого, имели небольшие огороды, и вроде как хватало. Прямо в центре был родник с ключевой водой, которая тоненьким ручейком стекала вниз, к реке. В лесу были грибы и ягоды, так что к зиме запастись обычно удавалось.

— Юлем говорил про частокол, но я не увидел вообще никакой ограды.

— Раньше был частокол, но кроме деда и других стариков никто его и не помнит толком. Не нужен он нам, места здесь тихие.

— А как же… — я замялся, вспоминая пустоши свалки. — Монстры? Мутанты? Зверье дикое, в конце концов?

— Если в лес не углубляться, то и нет никого. До реки можно спокойно ходить, а через реку зверь к нам не ходит. Иногда перебирается, но до деревни не доходит. А от всех напастей нас дух-хранитель бережет.

Мы вышли на небольшую площадь в верхней части деревни. По кругу выложены камни, а в центре стоял высокий деревянный тотем с вырезанным существом, отдаленно напоминающим карикатурного человека, держащего себя за плечи. Тотем был украшен цветочным венком, а у подножия лежали свежие ягоды, корешки и пучки трав.

Четверг по поводу языческих божеств прошелся бы от души, а я вот после недавней драки в храме уже не был бы столь категоричен. К тому же Вешка сказала «дух-хранитель». Может, это что-то наподобие Пламеняшки?

И хоть я не мог видеть эйба, подойдя к тотему, ничего не почувствовал. Когда темная богиня только начала вылезать из колодца, там уже сразу все было понятно, подобное присутствие ни с чем не спутаешь.

Здесь же ничего такого. Я даже положил руку на тотем, но тот так и остался обычным шероховатым деревом, не более. Если бы в нем был эйб, я бы его почувствовал, как в артефактах, когда их поглощал. Ничего, обычное резное бревно.

— А жертвоприношения как часто надо приносить? — спросил я.

И хоть я сделал это с широкой улыбкой в качестве шутки, глаза Вешки расширились, а рот непроизвольно раскрылся, ловя воздух.

— Обнимающий добрый дух, он не требует никаких жертв.

— Прости, — я примирительно поднял руку. — Это просто плохая шутка. Не хотел обидеть… Обнимающего.

— Он не обидится. Он любит всех нас со всеми нашими грехами. И даже если мы не любим в ответ. Обнимающий готов оберегать каждого.

— Я понял. Больше не буду шутить по этому поводу. Ну и раз тут все спокойно, значит, дух и правда вас бережет.

— Именно. Я тут девятнадцать зим живу, и при мне никто из наших не умер, разве что от старости. А так только те, кто за реку уходят, могут пострадать. Дух добрый, но не всесильный, за реку не дотягивается.

— Понятно. Даже жаль стало, что вся моя жизнь как раз лежит по ту сторону реки.

— Ну… Так это же твоя жизнь, а не чья-то. Только тебе решать, по какую сторону реки жить.

— Тоже верно, — усмехнулся я. — Пойдем обратно? Что-то мне нехорошо.

— Ты еще слишком слаб. Ох, дуреха, и на кой я тебя по всей деревне поволокла. Надо было вокруг дома погулять да обратно лечь.

К тому моменту, как мы вернулись в дом Вешки, я уже еле ноги переставлял. Ощущение такое, что вот-вот в обморок грохнусь. Похоже, небольшая прогулка выпила все накопленные за неделю силы.

Доковылял до кровати и почти мгновенно вырубился, очнувшись лишь под вечер. Мне снилось, будто бы я лежу на раскаленной печи, а меня кто-то непрерывно пинает в живот. От очередного такого «пинка» я проснулся и с удивлением понял, что живот буквально крутит от голода.

Похоже, каша пошла мне на пользу. Вешки в доме не было, но я и сам смог выйти на улицу. Помня ее рассказы, поковылял вперед, опираясь о посох. Мне нужно было в трапезную, где по вечерам собирается вся деревня. И хоть я здесь был чужим, но голод тащил сильнее любого поводыря.

Темнело в Логосе лишь немногим меньше, чем в глубине, и Королевства это тоже касалось. Поэтому вдоль домов уже горели факелы, отчего тени казались еще чернее.

Но дорога была видна, так что вскоре я добрел до трапезной. Вошел внутрь и увидел, как какой-то мужичок с большой кружкой в руке, стоя прямо на лавке, гремел на весь зал.

— Во-от такущие, как мой палец. Каждый притом.

— Ой, да завались ты брехать, — отозвались без злобы.

— Вчера же с мизинец были, — под общий хохот вставил кто-то.

— А завтра уже в локоть будут. А сам демон, небось, еще и пламенем дышал.

— А может, и дышал, кто ж его знает, — не унимался стоящий на лавке, а затем он заметил меня. — О, а вот и хозяин его. Я же говорил, говорил вам!

Все в зале тут же начали вертеть головами, и вскоре я оказался в центре внимания. Впрочем, и сам тоже без стеснения разглядывал жителей деревни.

Ну не сотня ртов, а человек семьдесят от силы. Утренних охотников не было, зато я приметил Вешку на прежнем месте в дальнем конце, а также увидел Юлима. Староста и еще десяток стариков сидели отдельно за большим столом у дальней стены напротив входа.

По залу тут же побежали шепотки, атмосфера моментально переменилась, но затем встал Юлим, окликнул зал, и все тут же стихли.

— Братья и сестры. Это тот самый Рейн, о котором нам Мазай уже все уши прожужжал. Как видите, никакой он не демон, а обычный волшебник. Рейн был тяжело ранен, и Мазай привез его к нам.

— Здрасте, — махнул я рукой.

— Вешка за ним ухаживает, Одор готовит целебный настой, и заботой Обнимающего Рейн уже встал на ноги и почти оправился от ран. Мы со старейшинами осмотрели его как положено и можем заверить вас, что перед нами стоит обычный человек, как вы и я. Ну разве что духом волшебным наделенный.

Ко мне подбежала Вешка, взяла под руку и повела на то же место, где мы сегодня завтракали. Из-за столов стали раздаваться приветствия и пожелания скорейшего выздоровления. Причем доносились они буквально отовсюду одновременно, так что мне