Юньсяо приводил к нам таких же потерявших Самосовершенствование бедолаг, как он сам, чтобы я “тренировалась на кошках”. Потом эти бедолаги присоединялись к его банде, образуя своеобразный подпольный заклинательский клан. Мы наблюдали это удивительное социально-культурное явление и гадали, к чему оно может привести.

Бай Шэ мы из своих цепких целительские рук выпустили на относительную свободу только через полтора года, понавесив кучу ограничений, чтобы не надорвалась. За это время Белая Змея выяснила всё, что касалось трагедии, произошедшей с её семьёй, и спланировала месть. Из разбойников, которые тридцать лет назад напали на аптекаря Бая, его жену и дочь, в живых оставались только двое, всё же деятельность у них была опасная, и редко кто доживал до седых волос. Их наёмники из банды Ци Юньсяо просто зачистили, а вот заказчику Бай Шэ отомстила сама.

Заказчиком убийства оказался конкурент-аптекарь с соседней улицы, менее талантливый и менее удачливый. Он рассчитывал, что господин Бай пойдёт за травами один и сгинет в лесу, став жертвой разбойников, а его вдову и дочь можно будет легко и быстро обработать, ведь женщины без мужчин становятся уязвимы со всех сторон, так что урод собирался втереться в доверие к несчастной вдове, жениться на юной девице и таким образом получить всё их имущество. Вот только неудачника опять ждала неудача, вдову убили, дочь похитили, и имущество семьи Бай досталось младшему брату аптекаря, бродячему собирателю народных сказаний. Тот приехал, погоревал, похоронил брата с невесткой, предпринял несколько безуспешных попыток найти племянницу и, в конце концов, принял наследство, поселился в большом доме, аптекарскую лавку переделал в книжную, женился на дочери местного производителя бумаги и занялся созданием и продажей книг, а в память о брате собрал, отредактировал и издал его рабочие аптекарский дневники.

Отомстила убийце своих предков Бай Шэ просто, элегантно и очень коварно — отравила местным аналогом сыворотки правды, вот только доработала зелье так, чтобы из организма оно не выводилось. И жизнь у престарелого мудака стала не лучше смерти, он начал болтать обо всём, о чём надо было молчать, и оказалось, что этот предприимчивый господин замарался во многих других преступлениях, например в производстве ядов и наркотиков. Его подельники, конечно же, не могли стерпеть такую откровенность, так что вскоре несчастный аптекарь пропал. Наёмники, которые работали на Бай Шэ, вызнали, что он оказался в рабстве у местной мафии, на него надели рабский ошейник, посадили под замок и заставили безвозмездно работать по профилю без какой-либо возможности когда-нибудь обрести свободу.

Бай Шэ познакомилась с двоюродным дедом, а также с его детьми и внуками, внезапно обретя хоть и дальних, но родственников, отказалась от причитающегося ей наследства, взяла лишь бабушкины украшения и дедушкины дневники на память, и вернулась в Синхон Чжень жить свою новую жизнь.

20. Время идёт, за годом год…

— Цзецзе! — чистый детский голосок разнёсся по саду и вскоре из-за дерева выскочил, мой младший брат, Лиу Син, известный в узких кругах как Чжень Дэйсин, но все всё равно называли его Син-Син, так что большой разницы не было.

Одет ребёнок был в местную пацанскую одежду: штаны на завязках и курточку с запАхом, тоже на завязках, всё в цветах Синхон Чжень, конечно же. У него и парадный подобный наряд имелся для посещения праздников и всяких разных торжественный мероприятий, с вышивкой, широкими рукавами и узорными пуговками-узелками вместо завязок. Но сейчас Син-Син работал, тащил куда-то небольшую вязанку тонких веток, увидев меня, он подскочил ближе и прижался к моей ноге. Я привычно присела на корточки, обняла его и погладила по голове.

— Привет, Диди! Что делаешь?

— Отец обрезал деревья и попросил меня отнести веточки козам. Пойдёшь со мной?

— Пойдём, — я поднялась и подала младшему брату руку. — Помочь тебе нести вязанку?

— Нет, не надо! Я сам, мне не тяжело.

— Ну хорошо, неси сам. Как твои дела? Что ты сегодня делал?

Син-Син принялся рассказывать, как прошёл его день и что нового он узнал, а я задавала уточняющие вопросы. Беседуя таким образом, мы дошли до загона с козами. Это были молочные козы, те самые, молоком которых кормили Син-Сина, когда он был младенцем. Раньше в Синхон Чжень было много детей, и