– Не бойся, – произнёс он хрипло. – Я не прикоснусь к тебе сегодня.

Я удивлённо вскинула брови.

– Что?

Он оттолкнулся от двери и медленно подошёл ко мне. Остановился в шаге.

– Я не коснусь тебя, – повторил он, глядя в мои глаза. – Пока не буду уверен, что ты не видишь во мне замену брату. Пока не буду уверен, что ты здесь со мной не потому, что он тебя отверг. Пока ты сама не скажешь мне, что хочешь этого. По-настоящему. Без сомнений. Без оглядки на прошлое.

У меня перехватило дыхание. Нет, нет. Какое прошлое? Я только и думаю о будущем. О том, что теперь всё будет по-другому.

– Кайран, я...

– Нет, – он прижал палец к моим губам, останавливая. – Не сейчас. Ты устала. Я устал. Мы оба на пределе. Если я коснусь тебя сейчас... я не смогу остановиться. А ты должна быть уверена. Абсолютно.

Он убрал руку и отошёл к кровати. Провёл ладонью по тёмному шёлку.

– Ложись, – сказал он. – Здесь.

Я посмотрела на кровать, потом на него. На эту огромную, широкую постель, где мы оба могли бы лежать, не касаясь друг друга.

– А ты? – спросила я тихо.

– Я лягу с краю, – ответил он. – Не бойся. Я сдержу слово.

Он стоял, глядя на меня сверху вниз, и в его взгляде была такая буря чувств, что я физически ощущала её кожей. Желание. Страх. Надежда. Боль. Всё переплелось в этом чёрном пламени, от которого у меня кружилась голова.

Я опустила взгляд на своё платье – тяжёлое, парадное, с бесконечными застёжками и шнуровкой. Сама я с ним не справлюсь. Для этого нужны служанки.

Но сейчас здесь никого не было, кроме… мужа.

– Кайран, – позвала я. – Помоги мне, пожалуйста.

Он замер. Его взгляд стал тяжёлым, почти непереносимым.

– Арианна...

– Я не могу сама, – честно сказала я, разворачиваясь к нему спиной. – Помоги снять платье.

Тишина длилась долго. Так долго, что я уже пожалела о своей просьбе. Но потом я услышала, как он тяжело выдохнул, и его шаги за спиной.

Он подошёл вплотную. Я чувствовала жар его тела даже сквозь ткань. Слышала его неровное, сбивчивое дыхание. Его пальцы коснулись моей шеи.

Это было похоже на удар молнии. От этого первого прикосновения по спине пробежала такая волна мурашек, что я едва сдержала дрожь. Он почувствовал – я знала, что почувствовал, потому что его пальцы на секунду замерли, а дыхание стало ещё тяжелее.

– Дыши, – прошептал он мне в затылок. – И не двигайся.

Он начал расстёгивать платье.

Медленно. Невыносимо медленно.

Каждое движение его пальцев отзывалось во мне дрожью. Он отстёгивал одну застёжку за другой, и ткань постепенно слабела, сползала с плеч.

Я чувствовала, как его пальцы касаются моей спины – едва-едва, почти невесомо, но от этих касаний моя кожа горела. Он был так близко. Так опасно близко.

Он едва контролировал себя. Я чувствовала это по тому, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит, как его пальцы иногда замирают, будто он борется с желанием прижать меня к себе, вдавить в стену, как в прошлый раз.

Но он не позволял себе лишнего.

Когда последняя застёжка была расстёгнута, платье тяжёлой тканью сползло вниз, оставляя меня в тонкой нижней рубашке. Я почувствовала, как его взгляд скользит по моим плечам, по спине, по тому, как тонкая ткань облегает мою фигуру.

Он замер.

Его пальцы коснулись края рубашки на плече, и это прикосновение обожгло. Я услышала, как он судорожно втянул воздух, и поняла: ещё секунда – и он сорвётся.

– Всё, – выдохнул он хрипло и резко отступил на шаг. – Теперь ты сама.

Я обернулась.

Он стоял в двух шагах, и его лицо было бледным от напряжения. Глаза горели диким, голодным огнём, желваки ходили на скулах, пальцы были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он выглядел так, будто только что пробежал десятки километров или выдержал бой с целой армией.

– Кайран... – начала я снова, но он покачал головой.

– Не надо, – тихо ответил. – Не надо, Арианна. Ложись спать.

Кайран отвернулся от меня и начал расстёгивать свой мундир. Движения были резкими, грубыми – он злился. Но я даже не понимала на что. На себя или на меня? Или на ту ситуацию, в которую он нас обоих загоняет?

Я легла на кровать, забравшись по одеяло. Шёлк был прохладным. Здесь пахло им – грозой, ночью, опасностью.

Я смотрела, как он снимает мундир, бросает его на кресло. Потом потянулся к рубашке. Ткань скользнула вверх, открывая мощную спину, перекатывающиеся под кожей мышцы, каждый изгиб этого сильного тела.

У меня пересохло во рту.

Он обернулся, поймал мой взгляд, и в его глазах снова был тот самый огонь. Он смотрел на меня, лёгкую, в тонкой нижней рубашке, с распущенными волосами – и его дыхание стало тяжелее.

Но Кайран подавил это желание. Сжал челюсти, отвернулся и лёг на свою сторону кровати, натянув одеяло до пояса.

А потом он протянул руку и взял с прикроватного столика меч. Длинный, чёрный клинок, который мерцал в свете огня. Положил его между нами – ровно посередине кровати, на тёмном шёлке, разделяя его место и моё.

– Это – моя граница, – произнёс он глухо. – Пока она здесь, я не переступлю. Спи спокойно.

Я смотрела на этот меч – символ его чести, его борьбы, его отчаянной попытки защитить меня от самого себя. И вдруг поняла, что люблю его ещё сильнее. За эту жёсткость, за эту сдержанность, за эту готовность страдать самому, лишь бы не причинить мне боль.

– А если я захочу, чтобы ты переступил? – спросила я тихо.

Он замер. В его глазах вспыхнуло такое пламя, что мне показалось – сейчас он сметёт эту границу одним движением. Я видела, как напряглись его мышцы, как пальцы сжались в кулаки, как вздымается его грудь.