– Вы больше не просто женщина из свиты, – перебил меня король, проходя мимо. Его взгляд мазнул по мне с холодной оценкой. – Вы будущая жена Первого Принца и официальная представительница рода Лансер, пока ваш отец в отъездах. Привыкайте к своим новым обязанностям. Идёмте.

Я бросила быстрый взгляд на отца. Герцог Годрик Лансер стоял неподалеку и не выглядел удивленным, лишь мрачно и коротко кивнул мне, подтверждая, что всё идёт так, как нужно. 

Тогда я выпрямила спину, расправила складки изумрудного шелка и пошла вслед за мужчинами. Кайран не отпускал мою руку до самых дверей кабинета.

Тяжелые дубовые створки с глухим стуком захлопнулись за нашими спинами, наглухо отсекая нас от дворцовых зевак. Внутри царила совершенно иная атмосфера. Никакого праздника, золота и хрусталя, только круглый стол, заваленный картами, тусклый свет магических светильников и тяжёлый спертый воздух, который буквально искрил от скрытого напряжения.

В Малый Совет входил очень узкий круг лиц. Самые влиятельные лорды королевства, старые генералы и, к моему огромному неудовольствию, почти сплошь сторонники Люциана. Фракция «светлого принца» занимала здесь добрую половину мест, а сам Люциан уже сидел в кресле по правую руку от короля. Он успел сменить испачканный камзол, умылся и теперь снова выглядел безупречно, хотя его глаза то и дело метали в мою сторону злые колючие молнии.

Кайран не стал садиться. Он остановился у края стола, скрестив руки на широкой груди, и всем своим видом демонстрировал ледяное безразличие к происходящему. Я встала чуть позади него, рядом с креслом отца.

Совет начался с рутины. Сухие доклады о поставках провизии, о передвижениях варваров на востоке, о потерях... Но я кожей чувствовала, что это лишь прелюдия. Сторонники Люциана переглядывались, ждали момента, и этот момент наступил, когда речь зашла о перераспределении военных ресурсов в свете моей помолвки.

– Ваше Величество, при всем моём безграничном уважении... – подал голос старый лорд Отис, тучный потный мужчина в бархатном камзоле, который всегда был верным цепным псом Люциана. Он промокнул лоб платком и обвёл присутствующих лицемерно-встревоженным взглядом. – Мы все радуемся союзу наших домов, но передавать армию Лансеров, нашу главную ударную силу, под прямое командование Первого Принца... Это риск, который корона не может себе позволить.

После его слов в кабинете повисла звенящая тишина.

Король нахмурился.

– Объяснитесь, лорд Отис.

– Я говорю лишь о благе государства! – воскликнул старик, прижимая пухлые руки к груди. – Мы все знаем о... нестабильном состоянии Его Высочества Кайрана. Его аура, эта Тьма... это же не просто магия, а проклятие! Мы не можем доверить жизни тысяч солдат человеку, чей рассудок находится под постоянной угрозой срыва!

– Вы забываетесь, Отис, – рыкнул мой отец, подаваясь вперёд.

– Нисколько, герцог! – тут же подхватил лорд Варис, ещё один прихвостень Люциана. – Мы просто называем вещи своими именами! Первый Принц – неуправляемый монстр. Все знают, что его Тьма питается смертью. Вспомните, что случилось в прошлом! Вспомните слухи о гибели королевы... Кто поручится, что в пылу сражения он не обернёт свою разрушительную силу против наших же солдат? Это самоубийство! Передавать ему власть – значит поставить под угрозу сам трон!

Остальные сторонники Люциана тоже осмелели. Оскорбления посыпались одно за другим, маскируясь под государственную заботу.

Чудовище... угроза... безумец...

Они в открытую обсуждали Кайрана так, словно его здесь не было. Словно он был бешеной собакой, которую нужно посадить на цепь, а не наследником престола.

Кипя от возмущения, я посмотрела на Кайрана.

Он стоял всё в той же позе, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Он даже не пытался оправдываться или затыкать им рты. Для него это была привычная, каждодневная картина – весь мир против него, а сам он привык быть изгоем и пугалом, которым матери стращают детей. Его челюсти были крепко сжаты, а чёрные глаза смотрели куда-то сквозь стену.

Но его магия всё же реагировала иначе.

Тьма угрожающе заклубилась у его тяжёлых сапог, и температура в комнате резко упала – да так, что изо рта при дыхании начал вырываться слабый пар. Поверхность дубового стола пошла тонкой коркой инея, а тени в углах кабинета вытянулись, став острыми и хищными.

– Смотрите! Вы только посмотрите на него! – взвизгнул лорд Отис, трусливо вжимаясь в спинку кресла и подтягивая ноги. – Он же не контролирует себя! Даже здесь, в присутствии короля!

Люциан плавно поднялся со своего места. На его лице играла маска всепонимающей печальной скорби.

– Милорды, прошу вас, успокойтесь, – бархатным, сочувствующим тоном начал он, разводя руками. – Мой брат действительно страдает от своего тяжёлого бремени. Мы должны проявить милосердие, а не...

Он не успел договорить.

Я сделала решительный шаг вперёд, выходя из тени прямо в центр кабинета, так, чтобы оказаться между Кайраном и остальными лордами.

Кабинет замер, и все присутствующие в шоке уставились на меня. Даже Люциан осекся на полуслове, а его рот так и остался приоткрытым. Молодая женщина, невеста, осмелилась перебить принца и взять слово на закрытом военном совете? Ну да, ну да. Какая неслыханная дерзость!

– Вам холодно, лорд Отис? – мой голос прозвучал в абсолютной тишине кабинета без единой капли девичьей робости. Он зазвенел, как вытаскиваемый из ножен клинок. – Странно! А мне казалось, настоящий холод сейчас в восточных перевалах, где земля промерзла на метр вглубь.

Я медленно обвела взглядом опешивших мужчин.

– Вы сидите здесь, в тёплом дворце, – продолжила, чеканя каждое слово. – Пьёте из хрусталя, кутаетесь в бархат и рассуждаете о благе государства. И почему вы всё это делаете? Почему варвары до сих пор не вырезали ваши поместья и не сожгли ваши виноградники? Только потому, что этот «монстр», – я жестко указала рукой на Кайрана, не оборачиваясь к нему, – месяцами не спит, проливая свою кровь и сжигая свою душу на границе. Он сдерживает ту угрозу, от которой вы бы побежали без оглядки, теряя свои расшитые золотом туфли!

– Леди Арианна, вы забываетесь... – попытался встрять лорд Варис, багровея.

– Молчать! – рявкнула я так, что Варис вздрогнул и подавился воздухом. – Вы называете его проклятием? Вы смеете обвинять его в безумии?