оставляя за собой дорожку из огня. Пальцы зарылись в мои волосы, сжали их у корней, оттягивая голову назад, открывая шею.

Он оторвался от моих губ и опустился к шее. Горячие губы коснулись чувствительной кожи, и я выгнулась дугой, не в силах сдержать стон. Он целовал мою шею – жадно, голодно, впиваясь губами, проводя языком, слегка прикусывая зубами. Каждое прикосновение отзывалось во мне вспышкой, взрывом, молнией, пронзающей всё тело.

Другая рука... скользнула ниже.

Его ладонь сжала моё бедро – сильно, собственнически, притягивая ещё ближе, ещё теснее, вдавливая в себя. Пальцы впились в плоть сквозь ткань платья, и я чувствовала каждый палец, каждое движение, каждый миллиметр его прикосновения.

Его пальцы сжимались на моём теле слишком сильно, слишком откровенно, слишком собственнически. Он трогал меня так, как не имел права трогать непорочную невесту – жадно, нетерпеливо, теряя контроль. Его рука скользила по моему бедру, сжимала талию, гладила спину – везде, всюду, не оставляя ни сантиметра нетронутой кожи.

И я отвечала.

Так же жадно, так же отчаянно, так же теряя голову. Я кусала его губы, я целовала его щёки, его подбородок, я хотела всего его, сразу, целиком, без остатка.

Тьма вокруг нас взбесилась окончательно.

Она металась по комнате, сметая остатки мебели. Я слышала грохот падающих предметов, звон разбитого стекла, треск дерева – но всё это было где-то далеко, на периферии сознания. В центре, вокруг нас, она сгустилась в непроницаемый чёрный шар, отрезая всё – звуки, свет, реальность.

Мы были в коконе. В нашем собственном мире, где существовали только мы двое.

Только его губы на моих. Только его руки на моём теле. Только его сердце, колотящееся где-то там, где моя грудь касалась его. Бум-бум-бум – один ритм на двоих, одно дыхание на двоих, одна душа на двоих.

Я тонула в нём. Растворялась. Исчезала.

И вдруг – всё прекратилось.

Кайран оторвался от меня так резко, будто его ударили. Отшатнулся, едва не упав, вжимаясь спиной в противоположную стену. Его грудь тяжело вздымалась. Глаза горели безумным, диким огнём, зрачки были расширены так, что почти не осталось радужки. Губы – припухшие, влажные, красные от поцелуев – были приоткрыты, и я видела, как он пытается выровнять дыхание.

– Уходи, – выдохнул он хрипло. – Немедленно. Арианна, уходи.

Я растерянно замерла.

Внутри меня бушевал такой дикий пожар, который только разрастался с каждой секундой. Каждая клеточка моего тела кричала о нём, требовала его, хотела его. Кожа горела там, где он касался. Губы пульсировали, помня его вкус – солёный, сладкий, пьянящий.

Я хотела, чтобы он снова обнимал меня. Чтобы целовал. Чтобы никогда больше не отпускал.

Я шагнула к нему, протягивая руку.

– Кайран, не надо...

– Уходи! – рявкнул он.

Его кулак с размаху влетел в стену. Каменная кладка треснула, брызнула крошка, и мелкая пыль посеребрила его волосы, осела на плечах. Тьма взвилась до потолка, сметая остатки книжного шкафа – книги веером разлетелись по комнате, страницы жалобно захлопали.

– Я не смогу остановиться! Ты понимаешь?! Я... не... смогу!

Он смотрел на меня глазами затравленного зверя, и в них плескался настоящий ужас. Ужас перед собой. Перед тем, что он мог со мной сделать. Перед той бездной, в которую мы оба летели.

Я замерла, глядя на него.

На его дрожащие руки, на его разбитые костяшки, на его лицо, искажённое мучительной борьбой.

И я поняла. Поняла, что если останусь, он сломается окончательно. И винить будет себя до конца дней. А этого я не могла допустить.

Я медленно кивнула.

Дрожащими руками поправила платье – ткань была измята, сбита, и я машинально разглаживала складки, пытаясь вернуть себе хоть каплю приличия. Пальцы не слушались, путались в кружевах. Пригладила волосы – они растрепались, выбились из причёски, падали на лицо спутанными прядями.

Пошла к двери. Каждый шаг давался с трудом – ноги подкашивались, колени дрожали, тело рвалось обратно, к нему, в этот вихрь безумия и страсти. У самого порога я обернулась.

– Я не ухожу, Кайран, – сказала тихо. – Я просто даю тебе время. Чтобы ты пришёл в себя. Чтобы понял. Я вернусь. Всегда буду возвращаться.

Он зажмурился, прижимаясь затылком к стене.

– Уходи, – выдохнул он уже почти беззвучно. – Пожалуйста.

Я уже почти вышла за дверь, как услышала его приглушённый голос:

– Арианна…

Я замерла, вцепившись в дверной косяк.

– Ты... свела меня с ума...

В этих словах было столько отчаяния, столько обречённости, столько любви, что у меня сердце разорвалось на миллион осколков.

Я вышла.

Дверь закрылась за мной. Я прислонилась к холодной каменной стене, чувствуя, как всё тело дрожит, как горит кожа там, где его пальцы сжимали мои бёдра, как пульсируют губы – солёные от его вкуса.

В коридоре было тихо и пусто.

За дверью – тоже тихо. Видимо, мне всё-таки удалось на время успокоить его Тьму.

Осталось только одно.

Убедить его, что он не причинит мне вреда. Что я не боюсь. Что я хочу быть с ним – не только в светлых залах, но и здесь, в этом хаосе, в этой буре, в самом сердце его Тьмы.

Глава 19. Интрига Селины

Утром мое отражение в зеркале выглядело так, словно я всю ночь провела в эпицентре урагана, хотя на самом деле я просто лежала без сна, глядя в потолок. Губы припухли и слегка покраснели, храня на себе фантомный, обжигающий жар вчерашних поцелуев.

Я коснулась их кончиками пальцев, и по спине снова, в сотый раз за это утро, пробежала стайка мурашек. Тело всё ещё отчётливо помнило стальную собственническую хватку Кайрана... и то, как он вдавил меня в каменную стену, пока его руки сжимали мои бёдра.

Но главным напоминанием о вчерашнем срыве Принца Тьмы был след на шее. Небольшой, но вполне заметный багровый засос, оставленный его губами прямо над ключицей.

Я вздохнула и потянулась за пудреницей. Пришлось потратить добрых полчаса, чтобы тщательно замазать это клеймо плотным слоем пудры, а затем выбрать для сегодняшнего приёма платье из плотного изумрудного шёлка с глухим, высоким воротником-стойкой. Никто не должен был видеть,